Все возможно - Салли Боумен

— Чего-то он там наглотался. Возможно, каких-то таблеток. Не знаю, — и она беспомощно взмахнула рукой. — Он слушал меня, но не слышал.

Эдуард разом отрезвел, его мысли пришли в порядок. В эту минуту он впервые признался перед собой, что чудовищно ревновал к этому человеку, — и избавился от ревности. В конце концов Льюис Синклер любил Элен, и Эдуард на миг почувствовал в нем родную душу, понял его — раньше ему этого дано не было.

Ему стало немного стыдно за только что пережитую беззаботную радость. Это напомнило ему о том, что следует быть осторожным: прошлое не переделаешь одним махом, оно сложным образом связано с настоящим. Элен и Льюис были женой и мужем; в их браке имелись свои тайны переплетения судеб и обязательств, которым он не был сопричастен. Это было горько и больно, но с этим, как он понимал, следовало смириться.

Вечером они вылетели из Лос-Анджелеса в его самолете, с тем чтобы на другой день быть в Нью-Йорке и сесть на корабль. И только в воздухе Эдуард сообразил, что допустил чудовищный промах.

Элен до сих пор не знала о его участии в «Партексе» и «Сфере»: в радостном замешательстве встречи и потоке объяснений он упустил из виду это важнейшее обстоятельство.

Эдуард застыл в своем кресле. Он посмотрел на Элен — та сидела напротив. Кэт приникла к иллюминатору в полном восторге от того, что в самолете они — единственные пассажиры. Элен показывала и называла ей то, что еще можно было разглядеть на земле. Самолет набирал высоту; когда он вошел в облака, Кэт радостно вскрикнула.

Эдуард колебался. Первым его побуждением было признаться Элен, как только они окажутся без свидетелей. Потом он вспомнил, что она рассказала ему о Тэде Ангелини и его попытках распорядиться ее судьбой.

Вспомнил о том, как она разозлилась на Ангелини, и в его душу закрался страх.

Если рассказать ей сейчас, то получится, будто он специально оттягивал с этим до отбытия. Элен может подумать, что тогда он поступил дурно. Он понимал, что в определенном смысле она и Ангелини обязаны ему своими удачами. «Сфера» предоставила им возможности, которых в Голливуде с его жесткой конкуренцией им пришлось бы добиваться несколько лет, возможности, каких бы им, при других обстоятельствах, скорее всего и не выпало. Элен с готовностью покинула Голливуд, но она гордилась своей работой и тем, чего ей удалось добиться. Какими глазами она посмотрит на это, узнав правду, и какими глазами посмотрит после этого на него?

Все это он устроил из любви к ней — но и Ангелини мог бы сослаться на ту же причину. Эдуард посмотрел на Элен, склонившуюся к Кэт, и отвел взгляд.

Самолет набрал высоту и перешел в горизонтальный полет. Эдуард снова посмотрел на Элен. Он увидел овал ее щеки, сияющие глаза, прекрасное лицо — и принял решение.

С корабля он отправит Саймону Шеру телекс с указанием свернуть деятельность «Сферы», а потом продать компанию, так чтобы фамилия де Шавиньи не фигурировала в деле, как то и было с самого начала. Элен он ничего не расскажет, ни сейчас, ни потом. Его связи с компанией и роль, которую он сыграл в жизни Элен, канут в прошлое.

Элен на миг отвлеклась от Кэт и улыбнулась ему счастливой улыбкой.

Эдуард улыбнулся в ответ и почувствовал внезапное облегчение. Не так уж это и страшно, в конце концов, сказал он себе; к тому же у него не будет от Элен других тайн.

Кэт досталась каюта с подвесной койкой и иллюминатором; Касси и Мадлен получили по соседней каюте, такие же, только попросторней. Кэт была на седьмом небе. Еще до отплытия она облазила весь корабль — побывала у бассейна, в кинозале, библиотеке и бальной зале, заглянула в кафетерии и рестораны, осмотрела спасательные шлюпки.

Когда огромный лайнер наконец отвалил от причала, она стояла на палубе между Эдуардом и Элен; опершись на поручни, она махала рукой всем неудачникам, которые остались на берегу. Она пересчитала буксирные суда, полюбовалась на статую Свободы и далекий силуэт Эллис-Айленд — Элен ей его показала.

— Спасибо, — сказала она Эдуарду. — Спасибо-спасибо. Тут много лучше, чем в самолете. — Осеклась, сообразила, что, возможно, допустила бестактность, и добавила: — Даже в вашем самолете, он такой милый.

Она обнаружила всего одно упущение. Поднявшись на верхний ярус, где Эдуард и Элен занимали две смежные каюты-люкс, она пришла в ужас: каюта Элен была очень большая, красивая, вся в цветах, но… в ней стояла самая обычная кровать.

— Ой, мамочка, как же так? У тебя нет подвесной койки… — И, подняв личико к Эдуарду, спросила: — А у вас, Эдуард?

Эдуард улыбнулся и обменялся с ее матерью загадочным взглядом.

— Увы, тоже кровать. Если хочешь, можешь пойти попрыгать на ней. Кровати удобные, пружинистые.

Кэт уставилась в пол, лицо у нее покраснело. Подумав, она тихо произнесла голосом человека, решившегося на величайшую жертву:

— Спорю, мама выбрала бы подвесную койку. Я с ней поменяюсь, если она захочет.

Эдуард кашлянул, отвернулся и еще раз откашлялся. Элен присела перед Кэт и, к вящему ее облечению, сказала:

— Милая, какая ты у меня добрая. Но, честное слово, мне и здесь хорошо…

— Тогда все в порядке, — беззаботно согласилась Кэт. — Может, я пойду поиграю в колечки? Мадлен обещала мне показать. А я обыграю их с Касси…

И она убежала, чтобы мама не успела передумать.

— У мамы кровать, а не подвесная койка, — сообщила она Касси с Мадлен, когда они принялись метать кольца. — И у Эдуарда тоже. Я сказала маме, что она может спать в моей, если захочет, но она отказалась.

Касси непонятно почему вдруг раскашлялась и вся покраснела, будто от смеха. Зато Мадлен восприняла слова вполне спокойно.

— Attention, ma petite[6]. Постарайся сосредоточиться. Эта игра — она очень трудная. Нам нужно освоить ее до Франции, а это всего пять дней…

— Может, Эдуард поиграет с нами.

— Возможно. Возможно. Но не будем к ним приставать — у них своих дел хватает…

Кэт покорно вздохнула. Она не возражала. Тут можно было найти себе столько занятий, столько всего осмотреть. Какие же они глупые, эти взрослые, подумала она, раз занимаются делами, когда весь корабль — чудесная площадка для игр.

В первый вечер плавания Эдуард и Элен, давно отужинав, погуляли по палубе, потом остановились на корме и принялись смотреть вниз на воду. Они были совершенно одни. Лайнер сиял огнями у них за спиной. В салонах пассажиры выпивали, беседовали, играли в бридж; в бальной зале танцевали — сквозь мурлыканье могучих двигателей издалека слабо доносилась музыка.

Было холодно, ровную поверхность погруженного во мрак океана вспарывали только буруны от винта за кормой. Элен поежилась, Эдуард обнял ее и прижал к себе. Так они какое-то время постояли в молчании, всем довольные.