Блондинка или брюнетка? - Фиби Конн

Бьянка решила не говорить о том, что расспрашивала Найджела о Чарльзе, поскольку это могло расстроить Эвана.

— Он рассказывал о коммерции, и мне казалось, что я разговаривала с Паоло Саммарезе.

Услышав имя Паоло, Эван помрачнел, и Бьянка, заметив это, тут же спросила:

— Эван, что случилось?

— Ничего, — ответил он, пожав плечами. — Прости, мне следовало спросить: может, хочешь еще покататься?

Бьянка очень старалась стать хорошей наездницей и не собиралась отступать только из-за того, что Шейла испугала ее.

— Эван, день такой замечательный, давай еще покатаемся, — улыбнулась она.

— Как пожелаешь.

Они ехали вдоль берега, и Эван почти все время молчал — он снова думал о Венеции и о Паоло Саммарезе.

Найджел счел поведение сестры возмутительным и, вернувшись домой, заявил ей об этом:

— Синклер любит свою молодую жену — это же совершенно очевидно. С твоей стороны было бы гораздо умнее подружиться с Бьянкой.

Лицо Шейлы исказила гримаса.

— Я никогда не буду дружить с этой женщиной, никогда! Эван был мой, все знали, что он мой! Как он мог жениться на другой?

Найджел налил себе двойную порцию виски и, устроившись на диване, проговорил:

— Похоже, все знали, что Эван «твой», кроме него самого. Ты только подумай о том, какие у тебя возможности. Притворившись подругой Бьянки, ты сможешь часто видеться с Эваном. Если их отношения вдруг дадут трещину, ты тут же воспользуешься этим, понимаешь?

Шейла, нахмурившись, посмотрела на брата.

— Дружить с ней? Да ведь мне станет плохо, едва я увижу их вместе.

— Мне понравилась твоя идея устроить прием, — заметил Найджел. — Это будет хорошее начало.

— Но ты же слышал, что Эван отверг мое предложение. Он не передумает, ты же знаешь.

— Это верно, но и ты не менее упряма, сестрица. Если мы устроим прием просто в честь начала сезона, ему придется прийти вместе с женой. Предлагаю устроить прием через неделю. Завтра разошли приглашения.

Шейла с улыбкой кивнула:

— Прекрасно, Найджел. Замечательная идея. Могу я рассчитывать, что ты будешь трезвым в этот день, или же я слишком много прошу?

Найджел встал и снова наполнил свой бокал.

— Я буду трезв, можешь не волноваться. Прием будет слишком интересным, и мне не хотелось бы пропустить его.

Эвана не было дома, когда доставили приглашение от Бланшаров. Бьянка знала, что это — именно приглашение, хотя и не вскрывала конверт. Кроме того, она знала, что муж не захочет ехать к Бланшарам, — Бьянка была уверена, что он найдет предлог для отказа. Все еще держа в руке конверт, она направилась в кухню, чтобы обсудить с Виолой меню на обед. Льюиса не было дома, и Бьянка знала: Матти понесет ленч в комнату Марион. Решив, что пора наконец поговорить с матерью мужа, она сказала:

— Виола, я отнесу миссис Грей поднос с ленчем. Нам нужно увидеться.

Удивленная домоправительница не успела и рта раскрыть, как Бьянка уже взяла поднос и понесла его в спальню Марион.

— Добрый день, — сказала она, открывая дверь. — Меня зовут Бьянка. Как вы сегодня себя чувствуете?

Марион нахмурилась.

— Унеси это, я не голодна, — проворчала она.

— Как пожелаете, — сказала Бьянка. — Могу я принести вам что-нибудь другое?

— Мне нужен только мой сын, — прошептала Марион.

— Эвана нет дома, но я скажу ему, что вы спрашивали о нем, как только он вернется.

— Нет! — закричала Марион. — Я хочу видеть Чарльза!

— Но Чарльз умер, — сказала Бьянка. — Я буду рада побыть с вами, пока не вернутся ваш муж и Эван.

Марион пристально посмотрела на жену сына.

— Ты слишком молода для Эвана, — заявила она неожиданно.

Улыбнувшись, Бьянка возразила:

— Он так не считает, и я — тоже.

— А я так считаю! — закричала Марион. — А теперь убирайся из моей комнаты и больше не приходи! — Она схватила вазу с ночного столика и швырнула ею в невестку, державшую поднос. Серебряный поднос с грохотом упал, когда острый край вазы полоснул Бьянку по руке. Рукав платья тут же пропитался кровью, и кровь закапала с пальцев Бьянки. Она повернулась к двери, чтобы броситься вон из комнаты, и увидела Эвана.

— Ради всего святого, что здесь происходит? — закричал он, подбегая к жене. Окинув взглядом спальню матери, он все понял и, схватив Бьянку за руку, потащил за собой. Вбежав в комнату жены, Эван приказал: — Садись! — И быстро снял с нее пропитанное кровью платье. — Как это произошло?

Бьянка смотрела, как муж пытается остановить кровь. Ее лицо было пепельным. Она с дрожью в голосе проговорила:

— Я подумала, что если отнесу твоей матушке ленч, то сумею с ней познакомиться. Я не думала, что она, ну… что она так расстроится при виде меня.

Эван вполголоса выругался.

— Я полагал, ты поняла, что моя мать слишком больна, чтобы ее беспокоить. Что ты ей сказала? Почему она так расстроилась?

Чувствуя себя виноватой, Бьянка опустила глаза.

— Что ты ей сказала? — допытывался Эван.

— Ничего, — солгала Бьянка. — Я лишь предложила побыть с ней до прихода Льюиса. Она велела мне уходить, но я не успела.

Заметив, что кровь уже не сочится из раны Бьянки, Эван пошел к умывальнику, чтобы вымыть руки.

— Придется пойти к Виоле и попросить у нее полотна для перевязки, — сказал он. — Сиди спокойно, я не хочу, чтобы у тебя снова началось кровотечение.

Бьянка кивнула, и глаза ее наполнились слезами.

— Я только хотела помочь, Эван. Это ведь и мой дом! По крайней мере я так считала…

Эван наклонился и поцеловал жену в губы.

— Сиди спокойно. Я сейчас вернусь, и мы все обсудим.

Когда Эван вернулся с полотном, он держал в руке еще и приглашение Бланшаров.

— Ты сказала моей матери об этом вечере? — спросил он.

— Да нет. Я даже не вскрывала конверт. Наверное, он упал, когда я уронила поднос, — пояснила Бьянка.

Эван бросил приглашение на постель и стал рвать полотно на тонкие полоски.

— Итак, из-за тебя у моей матери истерика. Но пусть ею занимается Виола. Рана у тебя не очень глубокая, и края ее чистые, так что все будет в порядке, нет смысла посылать за доктором.

Бьянка даже не пикнула, пока муж занимался ее рукой.

— Прости меня, Эван, — прошептала она наконец. — Я думала, что смогу чем-то помочь. Я решила, что мы с твоей матушкой могли бы стать подругами.

Эван стянул концы повязки в тугой узел и нагнулся, чтобы снять с Бьянки туфельки.