Секреты леди - Анна Бартон

Он болезненно вздрогнул, отдернул ногу и сжался, как пружина, словно собрался броситься в бой.

Дафна растерянно подняла глаза и наткнулась на угрюмый, неприязненный взгляд.

– Я причинила вам боль?

Граф молча поднялся с земли, выпрямился во весь рост и только после этого лаконично произнес:

– Нет.

Он подал руку и помог Дафне встать. Едва ладони соприкоснулись, на душе вновь потеплело. Очень не хотелось отпускать сильную руку, однако тревожное возбуждение Бенджамина заставило отойти в сторону и сесть на скамейку. Граф тем временем принялся взволнованно шагать из стороны в сторону.

– Удалось ли вам попробовать тот метод лечения, который я описала? – спросила она.

– Нет.

– Это очень просто. Нужно всего лишь…

– Прекратите! – перебил Бенджамин.

– Что прекратить?

Ответом послужил яростный взгляд.

– Вы уверены, что с ногой все в порядке?

Граф остановился и повернулся лицом.

– Зачем вы это сделали?

– Прикоснулась к вам? – Смущение стремительно переросло в стыд. – Но вы прикасались ко мне, и мне показалось, должно быть, ошибочно, что, возможно, вам…

– Хватит, Дафна!

Окончательно униженная, она закрыла лицо руками.

– Никогда и ни при каких условиях не трогайте мою ногу. Больше того, был бы признателен, если бы вы о ней даже не упоминали. Можно подумать, что вы питаете нездоровое пристрастие к ранам. Или тщеславно мечтаете восстановить то, что восстановлению не поддается. В любом случае роль объекта ваших медицинских экспериментов мне не подходит. Вылечить меня вы все равно не сможете, как не сможете изменить мой характер и мою жизнь. Поэтому просто оставьте меня в покое.

Дафна уронила руки на колени и потрясенно замерла. Лорд Фоксберн только что переступил безобразную, уродливую черту и, судя по уклончивому взгляду, отлично это понимал. Гнев, который только что явственно читался в лице, остыл, и теперь граф стоял, склонив голову и уставившись в землю.

– Мне пора, – наконец произнес он. Взял со скамьи трость и повернулся, собираясь удалиться и оставить ее в одиночестве, недоумении и печальной растерянности.

И вдруг в сознании Дафны что-то щелкнуло.

– Не смейте уходить!

Лорд Фоксберн замер, так и не обернувшись. Последовало долгое неловкое молчание, а потом он медленно произнес:

– К сожалению, сейчас я далеко не лучший собеседник.

Мягко сказано.

– Понятия не имею, что произошло, и не знаю, где искать источник вашего гнева, но побег положения не исправит, а только слегка отсрочит неизбежное объяснение.

Граф тяжело вздохнул и с усилием повернулся.

– Не хочу с вами ссориться.

– Тогда будьте добры, – Дафна похлопала по скамейке, – присядьте на минуту.

– Можно сменить тему?

– Хорошо, – не очень уверенно согласилась Дафна. – Но почему бы вам не попробовать довериться мне? Я умею слушать, во всяком случае, так мне не раз говорили.

Лорд Фоксберн криво усмехнулся и сел.

– Из окна библиотеки я увидел, как вы прошли по террасе и направились в сад. Решил воспользоваться возможностью и поговорить. А когда наконец нашел вас лежащей на земле, то в первое мгновенье испугался, что случилось несчастье.

– Несчастье?

Граф смущенно пожал плечами.

– Ну, что вам внезапно стало плохо или что-то в этом роде. Но вскоре понял, что вы сладко спите, и возблагодарил Бога.

Дафна улыбнулась.

– Как мило…

– Скорее глупо. – Он сморщился так, как будто проглотил муху. – Молиться Господу, который давно меня оставил. Разве это разумно?

Вовлекать лорда Фоксберна в теологический спор не хотелось, а потому Дафна коротко заметила:

– Неразумным вас назвать трудно.

Темные брови удивленно приподнялись.

– Как правило, да. Но рядом с вами я почему-то веду себя непредсказуемо, и это… сбивает с толку.

– Может быть, вам станет немного легче, если я признаюсь, что в вашем присутствии тоже веду себя не совсем обычно.

– Да, подобное открытие действительно успокаивает.

Несколько мгновений они сидели молча и слушали, как в кронах деревьев шелестит ветер.

Бенджамин заговорил первым.

– У меня есть новости относительно второго портрета.

И он до сих пор не счел нужным об этом упомянуть? Дафна нервно вцепилась в край скамьи. Стремление узнать правду соперничало со страхом.

– И какие же?

– Вчера вечером я навестил Чарлтона. Портрет у него.

– Вы видели его собственными глазами? А кто-нибудь еще видел?

– Нет, сам я ничего не видел, а насчет других… трудно сказать. Возможно, кто-то когда-то заходил в частные апартаменты и обратил внимание на картину. Но сейчас старик спрятал свою драгоценность. Боится, что кто-нибудь украдет.

Дафна решила, что не расслышала.

– Кто-нибудь украдет портрет?

– Да.

– Странно.

– Возможно, и странно. Но в данном случае странность барона нам на руку.

Как хорошо он это сказал: «нам».

– Почему же?

Вывод напрашивался не самый утешительный: лорд Чарлтон дорожил картиной.

– Потому что мы выигрываем время. Старик сидит дома, а вместе с ним остается взаперти портрет. Дело за малым: убедить его продать реликвию. Клянусь, я непременно это сделаю.

Лорд Фоксберн говорил уверенно, как о деле решенном. Дафне показалось, что с плеч сняли тяжкий груз. И почему-то внезапно подступили слезы.

– Замечательно! – Ей захотелось обнять спасителя, однако недавняя вспышка гнева заставила сдержаться. Любое прикосновение опасно непредсказуемыми последствиями. – Обязательно найду способ вас отблагодарить.

Граф поднялся.

– Не рассчитываю на вознаграждение, мисс Ханикот. – Он выглядел усталым, как будто короткий разговор потребовал немалых усилий. – А сейчас мне лучше вернуться в дом, пока кто-нибудь не заметил, что мы оба исчезли.

Лорд Фоксберн ушел, оставив Дафну на скамейке в укромном уголке сада, – озадаченную и одинокую.