Список женихов - Виктория Александер

Возможно, то был момент полного просветления. Возможно — полного безумия. Или виноват был жест Ричарда, простой, но тронувший Джиллиан настолько, что внутри у нее словно бы сломалась какая-то преграда. Она обняла Ричарда и целовала его шею, плечи, грудь, охваченная неодолимым жарким желанием. Он теснее прижал ее к себе, и оба упали на ковер. Джиллиан гладила спину Ричарда, потом запустила пальцы за пояс его брюк. Ричард откатился в сторону, освобождаясь от оставшейся одежды, а Джиллиан внезапно испытала беспричинное, необъяснимое чувство потери и попыталась сесть. Но Ричард уже снова обнимал ее, опрокидывая на спину, и Джиллиан теперь знала только, что жаждет отдать ему свое тело, разделить с ним страсть, ощутить его в себе. Он понял ее, и через секунду его плоть уже была у нее между ног.

— Джиллиан?

Она посмотрела ему в глаза.

— Ричард, я не знаю, как это сказать, но… у меня не было…

— С тех пор, как не стало мужа, — тихо произнес он.

Джиллиан кивнула.

— Ты хочешь остановиться?

— Это последнее, чего бы я захотела. Но я хочу, чтобы ты знал. Прошло много времени, и я не так уж опытна, и…

— Предостережение принято! — засмеялся он.

— Чтобы ты не разочаровался.

— Я никогда не разочаруюсь в тебе.

Он вошел в нее с такой осторожностью и нежностью, что у Джиллиан замерло сердце. Они соединились, как две половинки одного целого, глядя неотрывно друг другу в глаза. И ритм их движений был единым, и наступило одновременно восхитительное наслаждение.

Шли минуты, а может, часы, но они все держали друг друга в объятиях, переживая происшедшее. Джиллиан не хотелось двигаться, не хотелось покидать его. Сердце Ричарда билось рядом, в унисон с ее собственным.

Наконец Ричард поднял голову и улыбнулся:

— Я не разочарован.

— И я тоже, — улыбнулась она в ответ. — Однако ковер порядком износился и стал жестким — его надо как можно скорее заменить.

Ричард рассмеялся и медленно, с неохотой, которую испытывала и она, поднялся на ноги. Джиллиан села и залюбовалась им. Ее ничуть не смущало, что она сидит на полу в одних чулках, неизвестно когда и как сбросив туфли. И ничуточки не стыдится смотреть на голого мужчину у себя в гостиной. Разумеется, она давно привыкла взирать на великолепные обнаженные фигуры, высеченные в мраморе во всем совершенстве красоты. И Ричард выглядел великолепно без одежды, вполне сравнимый с художественными образцами. Он протянул ей руку и, подняв с полу, заключил в объятия.

Он прижался к Джиллиан всем телом, а она положила голову ему на грудь и вознесла безмолвную молитву благодарности за этого мужчину из ее списка.

В дверь гостиной постучали.

— Миледи, если вы не нуждаетесь более в моих услугах, я хотел бы отпроситься на вечер, — донесся из-за двери брюзгливый голос Уилкинса.

Джиллиан покраснела до корней волос.

— Боже, что он может подумать!

— Все самое ужасное, что только можно вообразить, — сказал Ричард, ласково целуя ее в лоб. — И все это будет чистой правдой.

— Мадам? — нетерпеливо возгласил Уилкинс.

— Вы можете уходить, Уилкинс, — отозвался Ричард. — Леди Джиллиан сегодня вечером вы не нужны.

Уилкинс пробурчал нечто невнятное. Джиллиан молчала, считая, что это самое лучшее в данном случае.

— Я тоже сейчас ухожу, — сказал Ричард.

Он отошел от Джиллиан, нашел свою одежду и принялся одеваться.

Джиллиан подняла с пола платье и натянула его через голову, опьяненная тем, как странно и прекрасно закончился вечер. Она не раскаивалась. Ничуть.

Ричард подошел к ней сзади и обвил ее руками. Джиллиан прижалась к нему спиной и услышала слова, негромко и ласково сказанные у самого ее уха:

— Мне пора уходить.

— Уже?

Он прижался губами к ямке между ее шеей и плечом.

— Если я не уйду сейчас, то не уйду уже никогда.

— Так и не уходи.

— Однажды это и случится. — Он помолчал. — Вероятно.

Джиллиан удовлетворенно вздохнула.

— Однажды.

Ричард отпустил ее, и Джиллиан обернулась, чтобы попрощаться с ним, но он уже был у двери.

— Джиллиан.

Ричард кивнул, одарил ее странной, мимолетной улыбкой, потом отворил дверь и исчез. Наружная дверь захлопнулась. Джиллиан осталась одна.

Она посмотрела на то место, где он только что стоял, и ей стало очень грустно.

Однажды. Вероятно.

Что он хотел этим сказать? Ему не нужно будет уходить, когда они поженятся, а они могли бы сделать это, немедленно. Она доказала, что может стать ему настоящей женой. Отдать себя целиком и полностью. Делить с ним постель… или ковер. Безоговорочно. Никаких препятствий к их браку больше не существует.

Или они все же есть? Для него? Он так и не поцеловал ее в губы. Быть может, не пришло еще время его собственного выбора?

Джиллиан опустилась на канапе. Мысли вихрем кружились в голове. Что она чувствует к Ричарду? В который уже раз задавала она себе этот вопрос. Сегодня в его объятиях она не испытывала никаких сомнений — только страсть. Но разве не то же самое было с Туссеном? Прав ли был тот, когда утверждал, что боится она не слишком много почувствовать, а не почувствовать вовсе ничего?

Достаточно ли только страсти для оправдания брака? Действительно ли она любит Ричарда? Или испытывает одно лишь желание? Джиллиан всегда считала, что любовь — необходимое условие брака. Завещанное ей наследство вынудило ее думать иначе. И вот теперь она вернулась к тому, с чего начала. Что за нелепая ирония!

И какую роль сыграл Туссен в событиях последних дней? Почему его прикосновения так же возбуждали ее, как и прикосновения Ричарда? Она могла бы поклясться, что начинает любить Ричарда. Но если Туссен пробудил в ней только влечение, может, и Ричард тоже?

Как ей разобраться в этом?

Кстати, надо бы поговорить с Эммой. В свое время они покажут ее работы Ричарду, но не сейчас. И если они хотят сохранить эту тайну, им обеим следует быть очень осторожными.

В течение всего вечера Джиллиан не замечала одной вещи — то была мелочь, возможно, и не стоящая внимания. Но когда они с Ричардом остались наедине и все чувства ее были обострены до крайности, она эту мелочь все же заметила.

Слабый, но явный запах скипидара.