Подсказка для спящей красавицы - Нора Робертс

—Не годятся? Да от них остались одни ошметки.

Лейла попыталась улыбнуться, но безуспешно.

—Еще болит? — спросила она, когда они поднимались по лестнице.

—Скорее, ноет.

—Тогда. — Она остановилась на верхней площадке, повернулась, обвила его руками и крепко прижала к себе. — Вот теперь порядок.

—Нет, неправда. Никакой не порядок. И поэтому я буду держаться за тебя, пока ко мне не вернется мужество.

—Ты молодец. — Фокс погладил ее по волосам. — Во всех отношениях.

Чувствуя, что не имеет права расклеиваться, Лейла слегка отстранилась и обхватила ладонями его лицо. Левый глаз Фокса был еще красным, но припухлость почти прошла. Лейла поцеловала глаз, щеки, виски.

—Я до смерти напугалась.

—Знаю. Но ведь это и есть героизм, правда? Делать то, что должен, хотя до смерти напуган.

—Фокс, — она нежно поцеловала его в губы, — раздевайся.

—Я ждал этих слов несколько недель.

Теперь Лейла уже смогла улыбнуться.

—И иди в душ.

—Все лучше и лучше.

—А если тебе нужно потереть спину... я пришлю Кэла.

—Ну вот, все мои мечты разбились вдребезги.

В конечном счете Фокс присел на край ванны, а Лейла развязала ему шнурки и с сестринской — к сожалению — заботой помогла снять рубашку и джинсы.

—Ой, Фокс, — не удержалась Лейла, когда он остался в одних трусах. И причиной тому было не восхищение его мускулистым телом, а сплошь покрывавшие это тело синяки.

—Когда много внутренних повреждений, внешние заживают медленнее.

Лейла молча кивнула, собрала одежду и вышла из ванной.

Настоящее блаженство — горячая вода, упругие струи. Как хорошо быть живым. Фокс стоял под струями воды, упираясь руками в стену, пока окончательно не успокоился, а боль не ушла в сливное отверстие вместе с водой. Когда он вышел из ванной, на полочке его ждали аккуратно сложенные джинсы и футболка. Ему удалось самостоятельно одеться, хотя и с перерывами на отдых, пережидая легкие, но неприятные приступы головокружения. Он протер зеркало над раковиной и критическим взглядом окинул свое лицо: бледнеющие синяки, измученные глаза, не до конца затянувшиеся порезы. Пришлось признать — Кэл, как всегда, прав.

Ему нужно поспать.

Фокс побрел — ему казалось, что он плывет — в спальню Лейлы. Забрался на кровать и заснул, окруженный обволакивающими ароматами.

Проснувшись, Фокс обнаружил, что кто-то накрыл его одеялом, опустил шторы и притворил дверь. Он сел и с опаской прислушался к себе. Ни боли, ни ломоты. Даже когда нажимаешь на левый глаз. Усталость больше не давила на него тяжелым грузом. И очень хотелось есть. Хорошие признаки.

Выйдя из спальни, он нашел Лейлу и Куин в кабинете.

—Я немного прилег.

—Пять часов. — Лейла тут же шагнула к нему, всматриваясь в его лицо. — Отлично выглядишь. Сон пошел тебе на пользу.

—Пять часов?

—С гаком, — кивнула Куин. — Рада тебя видеть.

—Нужно было стащить меня с кровати. Мы же хотели дочитать до конца первый дневник — как минимум.

—Мы и дочитали. А теперь систематизируем комментарии. — Лейла указала на ноутбук Куин. — Краткую версию изложим тебе позже, Фокс. Хватит пока.

—Не думаю.

—Нужно давать себе отдых. Ты ведь сам мне говорил. Сибил приготовила потрясающий суп с луком-пореем и картофелем.

—Там что-нибудь осталось?

—Много, даже для тебя. Пойдем, налью тебе тарелку.

Внизу Гейдж стоял у окна в гостиной. Услышав шаги, он оглянулся.

—Дождь перестал. Вижу, ты снова такой же урод, как всегда.

—Все равно красивее тебя. Где Кэл?

—Поехал в свой боулинг несколько минут назад. Просил сообщить, когда ты решишь воскреснуть.

—Я хочу супу.

Гейдж подождал, пока они останутся вдвоем.

—Поешь, потом позвоним Кэлу. Он будет ждать нас в полицейском участке. Куин записывает для тебя резюме того, что мы прочли в дневнике.

—Что-нибудь важное?

—Лично я не нашел там ответов на главные вопросы, но лучше тебе прочесть самому.

Фокс жадно проглотил две тарелки супа с огромным куском хлеба. Когда он закончил, в гостиную спустилась Куин с папкой и дневником в руках.

—Основное ты поймешь из краткого пересказа, а если тебе понадобятся подробности, возьми на вечер дневник. Остальные уже слышали.

—Спасибо. Записи, суп, нежная и любящая забота. — Он обхватил подбородок Лейлы и крепко поцеловал ее в губы. — И на кровать. До завтра.

Когда мужчины ушли, Сибил насмешливо наклонила голову.

—У него очень красивые губы.

—Да, — согласилась Лейла.

—И судя по тому, что я наблюдала на кухне, как он сражался с болью, чтобы выздороветь... Думаю, таких мужественных людей мне еще не приходилось видеть. Тебе очень повезло. И... — Она извлекла из кармана листок бумаги. — Двойное везение — сегодня твоя очередь идти на рынок за продуктами.

Вздохнув, Лейла взяла список.

Когда они появились в полицейском участке, начальник полиции Хоубейкер пристально посмотрел на лицо Фокса. Уэйн уже видел такое. Хотя для большинства людей это непривычно.

Однако большинство жителей Холлоу ничего не замечали — или делали вид, что не замечают.

—Думаю, с тобой все в порядке. Я наведался в дом, который снимает мисс Блэк. Видел, как ты ковылял туда. Дверь открыла некая мисс Кински. Сказала все, что обо мне думает. Но заверила, что о тебе позаботятся.

—Совершенно верно. Как Блок?

—Пришлось вызвать парамедиков, чтобы привести его в порядок. — Уэйн задумчиво поскреб щеку. — Но выглядит он все равно хуже тебя. Знаешь, если бы я не видел, что произошло, то мог бы подумать, что это ты его отделал, а не наоборот. Похоже, он ударился головой. — Хоубекер не отрывал взгляда от Фокса, а по небрежному тону было понятно, что решение он оставляет за Фоксом. — Блок плохо помнит, что случилось. Признает, что напал на тебя и нанес серьезные повреждения, но не очень понимает почему.

—Я могу с ним поговорить?

—Можно устроить. А мне поговорить с Дерриком?

—Он твой заместитель. Только советую держать его подальше от меня. Как можно дальше.

Уэйн молча взял ключи и повел Фокса через все комнаты к камерам, где содержались арестованные.

—Он не требовал адвоката, не просил телефон. Блок? Фокс хочет с тобой поговорить.

Блок сидел на койке в одной из трех камер, обхватив голову руками с ободранными костяшками пальцев. Услышав шаги, он выпрямился и вскочил. Когда Блок приблизился к решетке, Фокс увидел его расцарапанное лицо. Потом с удовлетворением отметил два заплывших глаза и разбитую губу.