Мы вместе «До», а как жить «После»? - Лия Блэр

Слезы мешают сфокусировать взгляд, но мне не надо видеть — я чувствую. Как всегда. Он еще не позвонил, а я уже брала в руки телефон. До школы идти целый квартал, а я уже видела его улыбку, которой он встретит меня у входа. Резко просыпалась среди ночи, потому что знала: он снова у моего подъезда. Расплывалась в улыбке за секунды, потому что за моей спиной Леша… Чувствовала его. Улавливала на уровне инстинктов.

Лешка… Леша… Лешенька…

Подбегаю к панорамному окну, из которого открывается вид на необъятную взлетную полосу. Впечатываюсь всем телом, ударяясь лбом о толстое стекло. Холодными ладонями пытаюсь убрать прозрачную преграду и вглядываюсь… Дико. Отчаянно. С неверием…

Он идет по свободному пространству зоны прилета в сопровождении двух телохранителей по направлению к частному самолету, возле трапа которого улыбается бортпроводница. В отличие от других стальных птиц, эта стоит рядом со зданием аэропорта.

Нет… Нет же!

— Леша-а-а! — кричу на все помещение, явно пугая людей вокруг. Мой голос отражается многократно под сводами высоких потолков. Бью по стеклу ладонями, не замечая боли: — Лешка!

Он замедляется и тут же разворачивается, безошибочно определяя взглядом место моего нахождения. Не слышит. Чувствует, как и я. Уверена.

Смотрит. Хмурится. Кусает край губы. Бросает сумку к ногам и подается в мою сторону.

Господи, да!

Один из охранников хватает его за локоть и тянет обратно, а меня накрывает паника.

Почему? Отпустите его!

Барабаню по холодному прозрачному препятствию, скребусь ногтями.

Вижу, как они разговаривают, а потом Лешка отталкивает от себя мужика в черном костюме и бежит ко мне. И теперь я могу выдохнуть.

Но нет… ошибаюсь.

Провожатые догоняют его. Выкручивают руку, возобновляя намеченный путь. Вижу, что между ними идет диалог, и я все еще надеюсь, что этот кошмар сейчас закончится. Мой бунтарь выдергивает локоть, поправляет одежду, забирает протянутую сумку и поворачивается ко мне. Смотрю на него, обводя подушечками пальцев по стеклу родной силуэт. Жду его шага и боюсь моргнуть. Леша делает вдох, поднимает руку и сжимает ладонь несколько раз, чуть опустив голову. Всем известный жест «пока-пока». Усмехается, подтягивает ремень сумки на плече и широким шагом направляется к самолету.

Ничего не понимаю. Стучу по стеклу сильнее. Отбиваю руки до ноющих костей. Силюсь избавиться от барьера и шагнуть в одно с Ним пространство. На все и всех — пофиг. Ничто и никто не имеет значения: люди, что смотрят на меня; странные мужики в униформе охраны аэропорта, решающие, как со мной поступить.

Все теряет смысл без Леши…

Трап отъехал от борта, и для меня это стало приговором. Тем, что не подлежал обжалованию. Все еще хочу верить, что это нереально, и я скоро проснусь.

Но это не так…

Самолет трогается, выруливая к линии разгона, и я оседаю на бетонный грязный пол, оглушенная звоном своего разбитого сердца.

Мне жизненно важно было услышать неповторимый Лешкин голос с хрипотцой, заглянуть в самые красивые на свете глаза, почувствовать теплые сильные руки. Один раз. Одну секунду. Он говорил, что никогда не уедет, но… Если надо — я бы поняла. Главное знать: мы вместе, и он не бросил меня. А я подожду… выдержу… смогу…

Лешка… Мой родной… Дай знать, что я нужна тебе. Найди возможность возродить мою душу, потому что сейчас она выгорела дотла, вылилась слезами, вырвалась истеричными всхлипами и рыданиями… Ведь я люблю тебя.

— Не трогайте ее, — слышу, как из-под слоя ваты, голос отца. — Я сам.

Задираю голову и шарю пустыми глазами слепого котёнка. Все вокруг походит на странную картину. Висела она яркая, живая, радовала глаз. Но кто-то выплеснул на нее ведро грязной воды, превращая краску в неприглядные разводы и подтеки, что вызывают желание морщиться и сожалеть.

— Вставай, милая, — папа поднимает оставшуюся от меня оболочку за плечи и ведет на выход. — Все проходит, пройдет и это.