Тест на отцовство - Янка Рам

И весь день я пытаюсь увернуться от встречи с Борисом на территории клиники. Но к вечеру выясняется, что мне придется ехать сегодня к Роберту и мы опять не увидимся!

Мучение от невозможности прикасаться к нему пересиливает желание не разжигать сплетни. И когда он просит подойти к нему, я как безвольная тряпка...

И нет никаких сил сопротивляться его рукам и губам. Я отдаюсь ему там, где он требует. Я не способна сказать ему нет!

В машине, в подъезде, на пожарной лестнице... Что дальше, Юлия Юрьевна?!

Мне плевать! Пока я с ним, мне не стыдно. А если его не станет в моей жизни, боюсь, никакого эмоционального "дальше" со мной уже происходить не будет.

Чадова я чувствую, как последнюю инстанцию.

Наверное, я сошла с ума...

И не смотря на тот беспредел,что он делает со мной, я всегда возвращаюсь от него наполненной, с чувством любви внутри. И ни о чем не жалею!

Мне кажется, я такая растрепанная и помятая... И насквозь вся пропахшая мужчиной, что всем сразу же понятно, что со мной сейчас происходило.

В расслабленном теле бродят микротоки - все вибрирует, вздрагивает острыми ощущениями.

Мне хочется остановиться, прилечь плечом на стену. Закрыть глаза и поплавать немного в этом. Повибрировать на его шепоте, который яркими флешбеками кружит голову.

- Добрый вечер, Юлия Юрьевна.

Бергман!

- Добрый вечер, Карл Ильич.

Отводит меня в сторонку.

- Как дела у Роберта?

Поправляю неловко волосы.

- Возможно, потребуется шунтирование. Сегодня вечером его кардиолог собирает консилиум, попросил, чтобы я подъехала.

- Наши кардиологи лучше.

- Я знаю, да. Но он отказался...

- Ну, ничего-ничего... Операция стандартная и там сделают. Сейчас главное - никаких стрессов. Ты уж об этом позаботься.

- Да. Конечно... - мямлю я.

- А что тут местное радио передает из уст в уста, ты внимания не обращай, - успокаивающе похлопывает по плечу, по-отечески прижимая к себе. - Мы все знаем, что ты девушка порядочная.

Да уж... Особенно в свете того факта, что мои трусики испачканы спермой Чадова.

Все правильно про меня местное радио вещает.

Опускаю взгляд.

Моё лицо полыхает и голосовые связки отказывают.

Вечером на стоянке сажусь в такси, под хмурым взглядом Бориса. Он стоит у своей машины, в десяти метрах от меня.

- Борис Егорович, может нам с Вами по пути? - флиртуют с ним проходящие гурьбой студентки.

Коротко улыбаясь им, отрицательно качает головой.

- Ножками... - стреляет им взглядом на тротуар.

Девочки, игриво оборачиваясь, демонстративно виляют бедрами.

Но он смотрит только мне в глаза.

"Я люблю тебя..." - беззвучно шевелю губами.

Закрываю дверь, отворачиваюсь.

В городе пробки, и я чуть-чуть опаздываю к назначенному времени. Иван Иваныч долго показывает мне снимки МРТ и сыпет кардиологическим терминами.

- Так и что в итоге?

- С шунтированием мы пока решили не спешить. Есть кое-какие противопоказания по состоянию. Отложим на месяц. Роберт настаивает на выписке в связи с проблемами дома. Мужчины не умеют беречь себя... - с философской ноткой. - Но для этого у них есть любимые жены, верно? Ему требуется уход и полный покой. Иначе, я не отвечаю за его сердце. Второй раз могут не довезти. Этот месяц постарайтесь максимально бережно к нему относиться. Вы капельницу сама сможете ему ставить? Или Вам посоветовать медсестру?

- Смогу... - устало и равнодушно смотрю в окно.

- Все предписания здесь.

Вкладывает мне в руки листы.

- Самое опасное время для него - с четырех до восьми утра. На него приходится пик инфарктов. Старайтесь не оставлять его одного. И четыре раза в сутки измеряем давление. Если что-то - сразу же звоните напрямую мне, а не в Скорую. Я уже отправлю опытную бригаду и приеду сам.

- Ясно... Спасибо Вам большое.

Чадов будет в гневе.

- А долго нам в таком режиме?

- Ну, милочка!... Сердце - это такое дело... Жду на прием через две недели.

Захожу к Роберту. Он под седативами. И медленно моргает, провожая меня взглядом.

Достаю из сумки прихваченную для него книгу, которую он читал.

Мне очень тяжело с ним разговаривать. Притворяться я не умею. Но нужно как-то поддержать.

- Хочешь, я тебе почитаю?

Положительно моргает.

Я сажусь в его изголовье.

Заглядывая в название.

"Талантливый мистер Рипли".

Открываю на закладке.

- "Том любил вещи, не вещи вообще, во всем их множестве, а лишь некоторые, избранные, с которыми уже никогда не расставался. У владельца вещей появляется чувство собственного достоинства. Вещи нужны ему не для того, чтобы выставлять их напоказ, он ценит в них качество, а это отношение сродни любви...".

Дальше меня выключает, я читаю на автомате, не понимая смысла. А саму меня уносит к Борису.

В какой-то момент Роб берет меня за запястье.

Очнувшись, замираю от этого прикосновения. У него влажные ладони. Моё сердце колотится так, словно я веду себя непристойно, позволяя ему держать меня так.

Сглатываю ком в горле.

Он кладёт мою ладонь себе на сердце.

Я умираю от чувства вины, что всё так...

Закрываю книгу.

- Отдыхай... - коротко улыбаюсь ему.

Вытягиваю плененную руку.

Еду в такси домой. Там меня встречает Илона Эдуардовна. Натирает кухонный гарнитур антистатиком.

- Ну, зачем Вы? У нас есть домработница. Она придет и всё сделает.

У нас очень прохладные отношения со свекровью. Она, одновременно, и по-европейски сдержана в эмоциях и прямолинейно-грубовата. И напоминает мне английских монахинь прошлого века из Джейн Эйр, которые жестоко воспитывали девочек. Но я ее вижу третий раз в жизни и, наверное, в последний. Роберт никогда не позволял ей меня третировать.

Чувствовала всегда, что выбор Роберта ее не порадовал. Есть у нее ко мне какая-то женская... зависть?

- У меня, Юля-я, никогда-а не было домработницы, - устало вытирает она мокрый лоб. - Мо-ой муж не счита-ал необходимым тра-атить деньги на то-о, что может бесплатно сделать жена-а. Роб не такой. Ты - счастливая женщина-а.

Я слушаю ее тягучую речь.

Ах, если бы всё было так просто!