Одинокий медведь желает, или партия для баса - Тереза Тур

На переломанную душу

Врачи накладывают гипс.

В слоях украдкой прячут радость

И незаконную любовь

(С) Спектор

ВК. Котята с пирожками. Избранное

Карина

Меня всегда пугала слабость. Такая, как при затяжной болезни, когда просто сил нет руки поднять. Когда в голове пусто-пусто. Как в открытом космосе. И нет ни мыслей, ни желаний, ни-че-го. Даже дышать не хочется.

Я настолько боялась такого состояния, что никогда не позволяла себе в него погрузиться. А вот теперь… Я в него рухнула. С разбега, захлебнувшись нелепым «этого просто не может быть, не со мной».

На самом деле, очень в глубине души я была Халком. Я ломала, крушила, не оставляя после себя и пыли. Я просто порвала как тузик грелку Платошечку. Сергею прилетело так, что он вынесся. И его просто не стало. Я застроила сына…

Но все это было… даже не в моем воображении. Потому что сил и на воображение не осталось. Я даже не знаю, где именно прятался Халк. На деле же я чувствовала себя омерзительно безвольной куклой. И гнев, тлеющий во мне, гнев, который не смог затушить даже потоп, был не способен мне помочь.

Как же все-таки ужасна слабость.

И слезы вдруг покатились градом. Но Сергей совершенно зря вздохнул с облегчением. Потому что это была крайняя степень злости. Зашумело в голове. И наконец появились силы. Я оттолкнула медведя. Замоталась в одеяло.

— Карина, — поднялся он.

— Я, должно быть, представляюсь тебе круглой дурой, — тихо сказала я.

Он поморщился:

— Слушай, вот кем я тебя точно не считаю…

— Имя. Профессия. И твои фотографии под носом. Реально, тут же все ими увешано.

— Карин, прости. Я просто хотел, чтобы ты узнала меня поближе. И к тому времени, как я признаюсь, уже…

— Что «уже», Сереж?

— Уже поняла, что я не такой…

— А какой?

— Глупый. Влюбленный. На все согласный, лишь бы ты была рядом.

— Зачем?

— Карин, давай не сейчас, а? Просто ты не очень хорошо себя чувствуешь. А с этим разговором только себя накрутишь. Нам сейчас надо дождаться доктора, убедиться, что с тобой все в порядке. И…

— В порядке… — По щекам снова потекли слезы. — В порядке. Я сомневаюсь, что со мной когда-то будет в порядке.

— Карин, — он поднял на меня совершенно измученные глаза. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Сказать, что я сожалею? Да, я сожалею. Потому что надо было зарыть твое начальство, а не отвязываться на тебе. Но… тот дом для меня был больше, чем просто стены и крыша. Понимаешь, это была мечта. И…

— Я ее испоганила. Так что все по справедливости, правда?

— Карина… — у него сделался совершенно несчастный вид.

— Уничтожила твою мечту. Взамен ты уничтожил мою.

— О большой и светлой любви?

Я помотала головой, не в силах говорить о «большой и светлой». О ней — настолько больно, что просто невозможно дышать. И тогда возникает вопрос: а нужна ли она, такая большая и светлая? Хорошо, если она — сама по себе, сферическая любовь в вакууме. А если вот так — с обманом? И это еще не было измен. Потому что, если посмотреть в Интернете, — и почему я сразу туда не полезла, кто бы мне сказал, а? — так обнаружится такое количество поклонниц, романов и этой самой «любви», что…

— Знаешь, какая у меня мечта? — спросил он, склонившись надо мной.

Снова сел рядом.

То, что я никак не реагировала на вопрос, господина из шоубизнеса никак не смутило. Он взял меня за руку:

— Отработать дурацкий чес имени Левы. Да, сделать, чтобы парни его не прибили. Потом вернуться, договориться с Олегом, чтобы он нас отпустил. И уехать с тобой на Камчатку. Я ловлю себя на мысли, что перебираю любимые места. Там или в Карелии — и думаю, какие тебе показать. Мне кажется, тебе понравится. Карин…

— Ты знаешь, о чем мечтает девчонка семнадцати лет, приехавшая в Москву?

— Покорить? — усмехнулся он.

— Тебе кажется это смешным? Нелепым? — я уже не могла больше обижаться, но все равно что-то кольнуло.

Он покачал головой:

— Просто ее не надо покорять. Надо услышать ее музыку. И жить в этом рваном ритме.

— Ну, у меня и получалось. Пока…

— Пока не появился я. Как олицетворение зла.

— Какой же ты догадливый.

Меня стало подтрясывать. Согреться я так и не смогла. Даже когда чувствовала на себе горячие руки Сергея, все равно изнутри тянуло холодом.