Давай никому не скажем - Агата Лель

Пересказывая заученный материал, мельком выглянула в окно, и каково же было моё удивление, когда недалеко от школьных ворот я увидела знакому вишнёвую «десятку». Тимур! Вот только его здесь не хватало! Зачем он приехал, мы же не договаривались о встрече. И почему он не на работе?

Боже, переезд! Совсем вылетело из головы! Ну конечно, он приехал, чтобы поговорить о переезде, может быть даже помочь собрать сумки. Хоть комната коммуналки невероятно опостылела, но переезжать на одну территорию с Тимуром не было никакого желания.

Я не хочу. Не готова. Да и буду ли когда-нибудь — вопрос, на который пока не было ответа.

Перекинув через локоть тяжёлую сумку с тетрадями, вышла из шумного коридора школы в осеннюю серость. Низкое, тревожное небо набрякло грозовыми тучами, грозясь пролиться проливным дождём.

У порога школы столпилась кучка старшеклассников — самые смелые смолили дешёвые сигареты, но при виде меня выбросили через плечо окурки, заставляя те тлеть в неопрятной клумбе вытоптанных хризантем.

— До свиданья, — нестройным хором пробасили подростки, оглядывая меня с ног до головы, переглядываясь и пихая друг друга локтями. Раздался шепот и сдавленные смешки, я отчётливо расслышала слово «задница», но когда обернулась, наткнулась лишь на серьёзные лица, с плохо скрываемыми ухмылками.

Выйдя за ворота школы, увидела ожидающего Тимура: щедро поливая губку водой из бутылки, он старательно натирал и так донельзя блестящие диски колёс.

Голубая рубашка застёгнута на все пуговицы, вязаный жилет обтягивал узкие плечи.

Раньше, шесть лет назад, Тимур казался мне невероятно красивым, как принц из сказки: пшеничного цвета волосы, курносый нос, голубые глаза. Сейчас же он казался мне самым обычным парнем, каких тысячи. Они ходят вокруг нас, мы встречаем их в очередях, в транспорте, в кинотеатрах, и даже не замечаем, потому что они сливаются с толпой и ничем не запоминаются.

Пшеничные волосы выгорели за лето и приобрели рыжеватый оттенок, черты лица с возрастом стали грубее, но всё равно он остался тем же Тимуром, с которым я познакомилась когда-то, мужественнее он так и не стал. И милее сердцу, к сожалению, тоже.

Он настолько был занят делом, что даже не заметил, как я тихо подошла сзади.

— Перепутал школьный двор с автомойкой?

— Ой, привет, — расплылся в улыбке он и поднялся, вытирая руки носовым платком. — Вот, пока тебя ждал, решил совместить приятное с полезным.

— Приятное, я так понимаю — это мытьё машины?

— Ну не ревнуй, — положив руки мне на талию, подтянул к себе ближе и поцеловал в губы.

— Тимур, тут же дети, — скосила глаза на шайку лоботрясов. Те повернули головы в нашу сторону, и внимательно наблюдали.

— Ничего себе — дети! Да там половина на голову меня выше. Подходил сейчас тут один, я думал учитель, а оказалось ученик. Акселерат, не иначе.

— Кто подходил? Зачем? — напряглась, заранее зная ответ.

— Да не знаю, здоровый какой-то, с рюкзаком. Сигарету стрельнуть хотел, — пожал плечами Тимур. — Да тут он ошивался где-то, — обернулся, озираясь по сторонам и, небрежно махнув рукой, открыл пассажирскую дверь: — Ладно, поехали, у меня для тебя сюрприз.

— Что за сюрприз? Может, в другой раз? Что-то я так устала… — нахмурились, неохотно забираясь на переднее сиденье.

— Нет-нет, сейчас! Я ради этого отгул взял. Всё утро готовился.

Загадочно улыбаясь, Тимур погрузился в салон, и завёл мотор.

Стрелки на его серых брюках были настолько острыми, что казалось — одно неловкое движение, и можно обрезаться. Никогда не встречала настолько педантичного человека. Всё у него должно быть идеально!

Пристёгивая ремень безопасности вдруг ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Скосила глаза в окно и непроизвольно вздрогнула: напротив, прислонившись к стволу старого тополя, неторопливо затягиваясь сигаретой стоял Набиев. Материализовался словно ниоткуда. Не было его здесь минуту назад. Точно ведь не было!

По стеклу забарабанили первые капли дождя, а он даже не пошевелился, игнорируя надвигающуюся непогоду.

— А, да вон он, переросток, — громко сказал Тимур и указал пальцем в сторону Яна. — Тупые малолетки. Травятся, а потом к сорока чахнут.

Дав по газам, автомобиль резко тронулся и покинул школьный двор.

Звякнув связкой ключей, Тимур открыл добротную металлическую дверь.

— Проходи, Яночка, не стесняйся, — приобнял за талию и мягко подтолкнул в прихожую.

— Это твоя квартира? — задала глупый вопрос, хотя ответ и так был очевиден.

— Наша. Наша квартира! — поправил он. — Ой-ой, разуваться нужно вот тут, на коврике.

Раздражённо закатив глаза, сделала шаг назад и скинула туфли. Тимур аккуратно поставил их на обувную полку — носок к носку.

— Летом только ремонт сделал. Думал, что только для себя, ну вот теперь ты со мной, и привнесёшь в мою холостяцкую берлогу немного женского тепла и уюта. Нравится? — не без гордости спросил он, наблюдая за моей реакцией.

Ну называя квартиру «берлогой» Тимур явно намеренно бахвалился. Видно же, как его прямо распирало от любви к своему жилищу. Больше, наверное, он любил разве что свою «десятку», сдувая пылинки и вылизывая коврики.

Квартира действительно была очень симпатичной и, к счастью, абсолютно не похожей на будуар мамочки.

Стены в коридоре оклеены светлым пенопленом, на полу коврик в тон. Заглянув в кухню, оценила простор, и новый гарнитур цвета ореха, такого же оттенка кухонный уголок с большим овальным столом. На стене уютно тикали часы с виде двух сердец пронзённых стрелой.

Тимур взял меня за руку, и с удовольствием примерил на себя роль экскурсовода, горделиво водя по квартире.

— Ну тут у меня комната пока что для гостей, — многозначительно взглянул на меня и добавил: — Будущая детская. Здесь ванная, вот это уборная, а тут… — он торжественно замолчал, открывая двойные межкомнатные двери с ребристым матовым стеклом, — …тут наша спальня. Кровать только сегодня утром привезли, несколько часов собирал. Сам.

Так вот зачем он отгул взял…

Комната была просторной и светлой. Минимум мебели: трёхстворчатый платяной шкаф, комод, изящный торшер, и посередине огромная двуспальная кровать покрытая коричневым покрывалом. И ни пылинки, ни соринки, ни одной лишней детали и складочки. Идеальная чистота. Запах свежего дерева и полироли разъедал ноздри. Разглядывая лаковую спинку кровати мне вдруг стало дурно, и хоть форточка была открыта, от чего-то душно.

— У тебя… очень красиво, — выдавила из себя вежливую улыбку.

— У нас, Яночка. У нас! Теперь это и твой дом тоже. Иди сюда, присядь, — Тимур приземлился на край кровати и похлопал ладонью по покрывалу.

Послушно перебирая одеревеневшими ногами, села рядом, положив ладони на колени, с преувеличенным интересом принялась разглядывать интерьер. Тимур смело опустил руку на моё бедро и придвинулся ближе.