Зонтик царевны Несмеяны - Елена Настова

Мы вернулись в гостиницу, когда уже начинало темнеть. «Уазик» остановился перед крыльцом, Илья резво выпрыгнул, обежал машину и подал мне руку. Его рука оказалась тёплой и сухой, и мне стало неудобно за свою мокрую ладошку.

– До завтра, – сказал он.

– До завтра, – машинально ответила я.

На крыльце сидели две женщины и мужчины, они тихо переговаривались. Их лица терялись в сумерках. Мы поздоровались, и женщины ответили нестройным хором. Мы вошли внутрь, и администратор сказала, что нас искала Ника. Оказывается, она хотела поехать за нами, но не нашла машину.

– Вот беспокойное создание, – вздохнул Леон.

Я ещё раз проверила телефон. У меня не было ни одного пропущенного вызова.

– Кто-то был ещё с Вероникой Голубевой?

– Да. – Девушка смотрела мне в лицо. – Арсений Любачевский и с ним Лидия Антонова.

Она улыбалась, словно хотела что-то сказать или спросить.

– Они приехали вечерним автобусом?

– Да. Ваша подруга ездила за ними.

– А где они сейчас?

– По-моему, они внизу, в баре.

Девушка продолжала смотреть на меня.

– Что-то ещё?

– Что? А ваша подруга расстроена…

У меня мелькнула мысль, что Ника закатила Арсению скандал, но я не стала уточнять, что администратор имеет в виду под словом «расстроена».

– Большое спасибо.

Леон не слышал разговора, он сразу прошёл наверх; ему не терпелось оценить снимки, к тому же он хотел созвониться с Софьей. Когда я постучала к нему в дверь, он как раз заканчивал разговор.

– Похоже, самое веселье начнётся сегодня, – сказала я.

– Рассказывай.

– А нечего рассказывать. Девушка-администратор сказала, что Ника расстроена.

– Что это значит?

– Понятия не имею. Не расспрашивать же было! Но то, что девушка на ресепшене посчитала нужным меня об этом предупредить, наводит на мысль, что это серьёзно.

– Давай найдём их, – предложил Леон. – Только сначала сходим в душ.

И он начал стягивать с себя майку.

– Ладно. Она сказала, что они в баре. Я подожду тебя внизу.

Бар оказался заполнен людьми. Здесь были и те артисты, которых мы уже видели раньше, и много совсем незнакомых лиц. Я поискала глазами Нику и Арсения. Они сидели в самом углу, где было темно, и, если бы Лида не помахала мне рукой, я бы их не увидела. Мы пробрались между столиками.

– О, какие люди!

Арсений поднялся и пожал Леону руку. Он был во всём белом, в брюках и майке и в тёмных очках. Я поняла, что он уже сильно пьян, и подумала ещё, как он собирается стирать своё белое великолепие. Лида, наоборот, была трезвее некуда и одета во что-то бледно-незаметное. Зато Ника – во всём красном и с таким же цветом лица – смотрелась героиней водевиля.

– Всем доброго вечера!

Арсений вытащил из-за спины два стула, которые они, видимо, специально спрятали. Выражения его лица из-за очков было не разобрать. У Ники и Лиды вид был тревожный и расстроенный. Я села, а Леон пошёл к стойке.

– Почему вы не позвонили? – спросила я.

– Мы хотели сделать сюрприз, – ответил Арсений.

– И пришли бы, если б некоторые не упёрлись, – хмуро сказала Лида.

– Ну, как бы вы добрались без машины? Это далеко! – разом вспыхнула Ника.

– А что, машины не было?

– Нет. С артистами ездит.

– А вы оба загорели, – сказал Арсений, осмотрев нас с Леоном.

– А я? – спросила Ника.

– И ты.

– Как отдохнули? – спросила Лида.

– Думали, будет скучно, но оказалось интересно и очень познавательно, – ответил Леон.

– Мы только жалели, что вас нет, – добавила Ника и посмотрела на Арсения. Он не заметил её взгляда, но Лида дёрнула губами.

– Чем же вы занимались?

– Чем только не занимались. Ездили на прогулку к Потоку, потом на рыбалку на два дня и вот сейчас осматривали приготовления к действу.

– На рыбалке познакомились с колоритной фигурой – бывшим председателем колхоза, а сейчас нас возил смотреть концертную поляну его сын. Он здесь царь и бог. Все женщины от него без ума, старики умиляются, а те, кто держит скот, кланяются в ножки. Он ворует лес, рубит деревянные домушки и возит их в большие города, где продаёт за большие деньги.

– Не ёрничай.

– Какая правильная жизнь! – сказал Арсений. – И почему я не родился в крестьянской семье? В деревне. Кругом леса, поля, бескрайнее небо… А что, может, бросить всё и попроситься к вашему знакомому секретарём?

– Секретарём к председателю колхоза?

– Ты бы поехала за Арсением в деревню? – спросила Ника у Лиды.

– Конечно.

– Она бы поехала, – сказал Арсений. – Она бы поехала за мной и в Сибирь, и в Японию, и во льды. Ну и, само собой, в деревню. Расскажи, как ты разыскала меня в Москве, когда у тебя не было ни телефона, ни адреса и никто не знал, где я могу быть. И ведь разыскала – только с помощью интуиции, потому что знает меня насквозь.

– Не хочу.

– Расскажите, – попросила Ника. – Это интересно.

– Ничего интересного.

– Расскажи про свои успехи в медицине.

– Да что вы пристаёте ко мне!

– Вы изучаете медицину? – спросил Леон.

– Пусть Арсений рассказывает, если ему так хочется.

– Арсений, расскажи.

– Я сама расскажу, раз ты хочешь. Правда, рассказывать нечего: я поступила в медицинское училище.

– Но до этого она училась в театральном, – вставил Арсений. – На последнем курсе! И всё разом бросила, в один день.

– Правда? Вы учились в театральном училище? – удивился Леон. – Где?

– Не в театральном училище, а в училище культуры на актёрском факультете.

– И была там характерной актрисой, я бы сказал даже – примой. – Арсений подмигнул. – Её уже везде приглашали, она неплохо зарабатывала и всё бросила, и поступила на фельдшерское отделение медучилища. Каково?

– Как, уйти с последнего курса совершенно в другую область? Вы что, не любили свою профессию?

– Почему же? Я и сейчас её люблю. Просто Арсения я люблю больше. Я из-за него поступила.

– А разве любовь к Арсению исключает учёбу в театральном? По-моему, так это даже лучше, чем медицина. Родство интересов…

– Я так и знала, что будет занудство, – сказала Лида Арсению. – Пойдёмте на воздух? А то накурено, жарко.

– Пойдём.