Помаши мне на прощанье - Руби Джексон

Несколькими неделями спустя на ферму прибыла миссис Драммонд-Хэй, инспектор женской Земледельческой армии, с проверкой условий жизни девушек. Вопиющих недостатков она найти не смогла. Да, ферма была не из самых современных и имела весьма скромные источники электричества. Также она не была подключена к национальной энергосистеме, и на ней использовались генераторы. Горячего водоснабжения не имелось, но дом был уютный, кровати скромные, но теплые и чистые, еда – вполне сытной и часто дополнялась овощами и фруктами по сезону.

– Жена кормит девушек тем, что мы едим сами. Весь год у нас фрукты и овощи. Зимой консервированные фрукты, но летом они едят малину и клубнику сколько хотят. Мы не экономим на наших работницах и едим за одним столом. Девушки пользуются моим приемником, когда хотят послушать «Итма» или танцевальную музыку, все, что любят женщины. У них хорошие велосипеды, одолженные авиабазой. Деревня всего в трех милях от нас, и они могут туда ездить.

– Почему мне не сообщили о несчастном случае?

– Вызывать вас сюда из-за сломанной руки? Я бросил ферму на произвол судьбы, чтобы отвезти девушку в больницу и побыть там с ней. Главной моей заботой было ее состояние. Доктора обследовали ее, наложили гипс и отослали домой. Она в полном порядке.

– И последние три недели получает жалованье, которого не заработала.

– Кто это сказал? Взгляните на нее! Она сейчас на огороде, пропалывает репу. Кормит свиней, а польские девушки помогают ей убирать коровники. Моет молочные бидоны. Это позволяет моей жене выполнять более тяжелую работу. Да, возможно, она работает немного меньше остальных, но нельзя сказать, что не выполняет свои обязанности и даром ест хлеб.

Катя, уверявшая, что у фермера язык не ворочается и он не может складывать слова в фразы, была бы поражена, узнав, каким красноречивым он бывает, когда загнан в угол.

Миссис Драммонд-Хэй смотрела на него в упор, пока он не сник.

– Я готова сделать скидку, но покалеченную девушку нужно отправить домой. Здесь не благотворительная организация. Джейн несовершеннолетняя и во всем зависит от родителей.

– У вас наверняка есть запись о том, что мой дом теперь лежит разрушенный на дне огромной воронки и единственный оставшийся в живых член моей семьи, насколько я понимаю, сейчас где-то в Европе.

Джейн, поддерживая левую руку в гипсе, подошла, пока они говорили, и наверняка услышала конец разговора.

– П-поверьте, – пробормотала миссис Драммонд-Хэй, – если бы я читала все записи, молодая леди, у меня не хватало бы времени делать самую необходимую, даже жизненно важную работу. Уверена, мы все сожалеем о вашей печальной потере, но должна напомнить, что мы воюем, и сотни, если не тысячи сейчас…

Она осеклась, когда Джейн повернулась, чтобы уйти.

– Если понадоблюсь, мистер Флеминг, я буду в свинарнике. Свиньи – куда более приличное общество, чем…

Оставшиеся переглянулись.

– Недопустимая грубость! Война странно влияет на людей, но, полагаю, нужно относиться к ним снисходительно, – выговорила наконец миссис Драммонд-Хэй, собирая бумаги.

– Я намеревалась поговорить с другой девушкой, Грейс… как там ее…

Она сурово взглянула на фермера.

– Уверены, что сделано все необходимое, чтобы убедиться, что ваши девушки как следует обучены работе на ферме?

– Абсолютно. Они окончили одну из тренировочных школ, и я сам их инструктирую.

Миссис Драммонд-Хэй издала непонятный звук, возможно, выражающий недоверие, и поставила галочку на документе.

– Мне нужно посетить еще несколько ферм и общежитий в округе. Флеминг, надеюсь, вы будете готовы и к другому неожиданному визиту.

Он молча кивнул. Миссис Драммонд-Хэй удалилась.

– Интересно, что подумала бы ее светлость об этой мадам? – пробормотал он себе под нос. – И стоит ли сказать Джейн, что нехорошо обзывать ее свиньей?

Улыбаясь, он направился в свинарник.

Позже девушки собрались в той спальне, что побольше, чтобы послушать приемник. Они танцевали вместе, изображая дебютанток в «Рице», а когда устали, начали обсуждать недавний визит.

– Она вовсе не плохая старая корова, – уверяла Шила и саркастически добавляла, – поверьте мне, видела я и драконов и святых, а миссис Двустволка как раз находится где-то посредине между теми и другими. В конце концов, она приехала проверить, в порядке ли ты, Джейн.

– Да, но она даже не потрудилась поговорить с Грейс.

– Что я могла ей ответить? – встревожилась та.

– Ты единственная, кто знает, что произошло на самом деле, – заявила Дженни, к общему удивлению. – Ты находилась там все время, а Джейн была либо без чувств, либо оглушена.

– Мистер Флеминг сделал все, что мог. И мы тоже.

Грейс кинула взгляд в сторону Джейн.

Она не хотела покидать ферму Ньюриггс. Разве что ей предложат вернуться в Уайтфилдз-Корт, где, как она поняла, была счастлива больше, чем за всю жизнь.

Она любила всех старых работников, особенно Хейзела и Исо, и, как признавалась она себе, ее завораживала леди Элис. Женщина благородного происхождения и воспитания не гнушается физического труда! Она бы оставила Джека, зная, как необходимо его умение водить машину, но вместе с его отцом сделала все, чтобы он попал на фронт.

Ей очень весело жить среди девушек, особенно иностранок. Это напоминает о жизни в Дартфорде и близкой дружбе с Дейзи, Роуз и Салли. Доброте их родителей.

– Никогда не видела деревьев красивее, чем на ферме, – неожиданно сказала она, и остальные рассмеялись.

– С чего это вдруг, Грейс? – спросила Шила. Катя и Ева пытались найти достаточно английских слов, чтобы описать, насколько польские деревья красивее.

– Что тут творится?

Дверь распахнулась, и на пороге возникла миссис Флеминг с лампой в руках, в когда-то бывшем лучшим платье и бигуди.

– Керосин в этой лампе – все, что вы получите до воскресенья, а запасных свечей нет. Если кто-то опоздает утром, я вызову миссис Драммонд-Хэй, чтобы с вами разобралась. В долине есть ферма, где нужны трудармейки и совсем нет воды. Подумайте об этом.