Тайная жена Казановы - Барбара Линн-Дэвис

Я бросилась назад к себе в келью, чтобы вытереть кровь простыней. Я лежала на голом матрасе, боясь пошевелиться. Боясь, что ребенок может выпасть. И все же я усилием воли заставила себя не впадать в отчаянье. Может быть, это еще ничего и не значит. Обычное кровотечение в порядке вещей.

Кончитта вернулась через пару часов, принесла все, что я заказывала в аптеке, а еще несколько простыней и тряпок. Было совершенно ясно, что она догадалась о моей тайне. На лбу у нее выступили бисеринки пота. Я заметила, что от нее неприятно пахнет — кажется, страхом, — когда она наклонилась, чтобы положить мне на живот тряпку, вымоченную в травах и вине.

— Вот так, cara, — успокаивала она меня. — Теперь отдохни. Я сказала матушке настоятельнице, что у тебя разболелась голова. Никто не станет тебе докучать.

— Grazie, Кончитта. — И впервые за весь день я ей улыбнулась. Кровотечение стало не таким обильным. Мне стало спокойнее, когда я обложилась тряпицами, смоченными в лечебном настое, как делала матушка. В правой руке я все потирала орлиный камень.

Кончитта еще больше удивила меня, когда придвинула к моей кровати кресло. Удобно устроилась в нем, вытянув крепкие ноги, казалось, готовая проговорить весь остаток вечера. Разве не она сама только что советовала мне отдохнуть? Но вместо этого стала тараторить, как истинная жена рыбака.

— Ты в надежных руках, — успокаивала она меня, поглаживая по лбу. — Я позабочусь о тебе. Я кое в чем смыслю. Сама родила свою доченьку Тонину.

Она протянула свои сильные, грубые руки, чтобы мне их продемонстрировать. Мне хотелось, чтобы она ушла, но в то же самое время мне совершенно не хотелось оставаться одной.

— Без всяких тебе повитух и врачей, — вела она свой рассказ. — Они думают, что все знают! Больше, чем сама мать! Хочешь, я расскажу тебе одну историю? У тебя волосы встанут дыбом.

Я отвернулась и закрыла глаза. Вцепилась в подушку с единственным желанием, чтобы все, кто любит меня на этом свете, пришли и легли рядом. Особенно Джульетта. В эти минуты ее мне не хватало больше всего. Ее неисчерпаемой доброты, ее участия. Я жалела, что у меня не было возможности писать ей все эти недели. Но кузина была слишком далеко, на материке.

— Эта девушка-крестьянка жила в окрестностях Падуи, — завела свой рассказ Кончитта. — Она была уже на восьмом месяце.

Я повернулась к ней лицом, страстно желая отвлечься от тягостных раздумий.

— Девушка была сильной и здоровой, работала в поле, молола зерно. Когда она опускала вниз корзину, ручка каждый раз била ее в живот. — Кончитта хлопнула себя по необъятному животу, чтобы показать мне, как это было. — На закате дня девушка заметила, что не чувствует ребенка.

Она проносила его еще месяц. Пузо выросло до самого носа. Стало твердым, как дерево. От тела начал идти неприятный запах. Девушка поняла: что-то не так. Родные вызвали врача, чтобы тот принял роды. Ни одна повитуха на это не решилась. Когда врач вытащил головку ребенка, она уже разложилась, походила на мокрую бумагу. Головка так и осталась у него в руках. То же самое и с ножкой…

— Кончитта! — взмолилась я. — Прекрати! — Внутри я ощутила резкую боль. Плохой знак.

— Ой! Я напугала тебя! — воскликнула она. — Вот видишь… эти врачи ничем девчонке не помогли! Бедняжка через несколько дней померла! Вся почернела. «Бог дал, Бог взял». — Она покачала головой. — Но ты не волнуйся, Кончитта о тебе позаботится…

Я села, от страха со мной случилась истерика.

— Ступай к Брагадини, — стиснув зубы, взмолилась я. — Найди Джакомо Казанову! Он мне нужен!

Кончитта тут же полетела. Даже денег просить не стала.

Я присела на корточки над ночным горшком, вниз побежала густая кровь. Я захлебнулась рыданиями. Эта утрата раздавила меня, как скала. Моим единственным желанием было держать на руках сладкого, толстенького малыша. Как Святая Дева Мария.