Виктория - королева Английская - Виктория Холт

– Печально, – продолжала королева. – Печально… для принцесс. Я помню…

Но она не сказала, что помнит.

Аделаида думала, что никогда не забудет эти минуты – темная спальня, шторы задернуты, не пропуская солнце, раздражавшее королеву, и легкий запах болезни – и свою мысль: «Это моя последняя встреча с королевой».

– Ты ухаживала за этим мальчиком, – сказала вдруг королева.

Аделаида ответила:

– Герцог тревожился о нем. Ведь он его сын. Разве можно было отвергнуть его? Думаю, герцог доволен тем, что мы подружились.

– Десять детей, – сказала королева. – Незаконнорожденные актрисы! Скандал! Настоящий скандал!

– Возможно, что скандалов больше не будет. Я сделаю все, что смогу, чтобы скандалов больше не было.

– Горячо желаю тебе этого, – сказала королева. – Но Уильям всегда был смешон.

На какое-то время в комнате установилась тишина. Казалось, что королева забыла о своей посетительнице.

– Я утомляю вас, – сказала Аделаида после долгого молчания. – Но я пришла попрощаться перед отъездом. Я пойду.

Королева кивнула, не открывая глаз, и Аделаида поцеловала ее руку и на цыпочках пошла из комнаты.

Перед дверью она еще раз посмотрела кругом, и ее глаза остановились на маленькой скрючившейся фигурке на кровати.

«Я больше никогда ее не увижу», – еще раз подумала Аделаида, тихо закрывая за собой дверь.

Она стояла за дверью. Как же там тихо! Она верила, что Смерть уже была в той комнате, ожидая, когда она сможет шагнуть вперед и сказать: «Следуй за мной».

Она почувствовала непреодолимое желание еще раз попрощаться с королевой, тихо открыла дверь и остановилась на пороге.

Королева Шарлотта открыла глаза, и они посмотрели друг на друга.

– Ты… вернулась, – сказала королева.

– Чтобы попрощаться… еще раз.

– В последний раз, – сказала королева. Аделаида почувствовала слезы на своих щеках.

– Подойди ко мне, – сказала королева, и Аделаида подошла к постели и остановилась.

– Мое дорогое дитя, – сказала Шарлотта. – Да благословит тебя Бог.

– Да благословит Бог Ваше Величество, – прошептала Аделаида.

– Теперь иди, дитя, – сказала Шарлотта. – Я буду помнить, что ты вернулась. Я буду помнить, что ты плакала обо мне.

Аделаида вышла к карете, смущенная и вместе с тем оживленная, спрашивая себя о том, что произошло между ней и нелюбящей и нелюбимой королевой Англии.

* * *

На следующий день Аделаида и Уильям взошли на борт корабля «Ройял Соверен», но, несмотря на изысканную обстановку королевских кают, путешествие прошло неважно.

Герцог не хотел ехать в Ганновер. В молодости, когда его послали на флот, он достаточно поездил по миру, сказал Уильям Аделаиде. Теперь ему хотелось поселиться в Англии.

– Это мой дом, – заявил он, – и здесь моя семья. Он постоянно упоминал Фицкларенсов.

Аделаида попыталась рассказать ему о своей последней встрече с королевой, но он не слушал. Уильям больше любил говорить сам, чем слушать других.

– Моя мать? – говорил он. – О, боюсь, что это старая несносная женщина. Она хорошо поводила за нос короля, прежде чем его упрятали.

Поэтому бесполезно пытаться что-либо объяснить ему. Она поняла, что всегда найдутся такие вещи, которые невозможно будет обсуждать.

– А какой ожидается жизнь в Ганновере? – спрашивал он. – Кембридж генерал-губернатор, и ты займешь второе место после его Августы, так как у нас там не будет никакого официального положения. Как тебе это понравится, а? Причем Адольф на девять лет младше меня.

– Это не имеет никакого значения, – ответила Аделаида.

Замечание вызвало у него смех.

– Знаешь, ты самая покладистая женщина, какую я когда-либо встречал.

Казалось, разговор забавлял его.

– Я надеюсь, это не звучит как оскорбление, – сказала она покорно.

– Оскорбление? Скажи мне, какого мужа может оскорбить покорная и послушная маленькая жена?

Она улыбнулась вместе с ним. Он тогда не понял, что, хотя ее как будто не волнуют такие мелочи, как этот вопрос о более высоком положении в обществе, она полна решимости добиваться своих целей.

Но может случиться и так, что он этого не узнает никогда.

* * *

Новобрачные устроились в Фюрстен Хофе и сразу окунулись в светскую жизнь Гамбурга. Августа скоро поняла, что Аделаиду не волнует перспектива занять второе место после жены генерал-губернатора, и они стали близкими подругами.

Аделаида восхищалась тонкой вышивкой Августы, и они часто вместе сидели за работой. Жена генерал-губернатора любила выращивать цветы и создавать из них поистине художественные композиции. Это было еще одно хобби, которое она разделяла с невесткой, и две молодые женщины наслаждались компанией друг друга.

– Аделаида, – говорила Августа, – ты самая разумная женщина, какую я когда-либо встречала.

Они вместе смеялись над помпезностью церемоний, которые им обеим приходилось посещать; но больше всего любили говорить о будущих детях.

Августа могла шепнуть Аделаиде о своей уверенности в том, что беременна, чтобы потом разочароваться и сказать, что больше не обмолвится ни словом, пока не будет уверена твердо.

Постоянно за шитьем они молились о том, чтобы их мечты осуществились.

– Я пропою хвалу Богородице, – сказала Аделаида. Августа была несколько шокирована, однако Аделаида продолжала:

– Я буду чувствовать себя так, будто меня благословили.

– Когда-нибудь, – сказала Августа, – одна из нас придет к другой и расскажет о том, как ей здорово повезло. Интересно, кто из нас будет первой.

Первой повезло Августе. Она забеременела.

* * *

Но через несколько недель такую же волнующую новость принесла Аделаида. Это еще больше сблизило невесток. Они не могли говорить больше ни о чем, кроме своих будущих детей.

– Я молю, чтобы это был мальчик, – сказала Августа.

– А я буду молиться о здоровом ребенке, – ответила Аделаида. – Быть может, мужу больше понравился бы мальчик, но мне все равно. Я считаю, что величайшее счастье, которое может познать женщина, это родить ребенка. Уверена, что испытаю полное счастье, когда родится мой ребенок.

И Августа, глядя на подругу своими прекрасными глазами из-под тонко очерченных бровей, мягких и трепетных, согласилась с ней.

* * *

Когда регент прибыл в спальню во дворце Кью, королева Шарлотта сфокусировала на нем свои глаза.