Пурпурная лилия - Ширли Басби

— Тебе не все равно? — делая равнодушный вид, спросил Карлос.

— Не совсем. Карлос улыбнулся.

— Я так думаю, что если случайно произойдет невозможное и будет назначена свадьба… — Он поглядел ей прямо в глаза. — Ты все сделаешь, чтобы ее остановить?

Констанца поджала губы и устремила на Карлоса ничего не выражающий взгляд.

— Да, — мрачно подтвердила она. — Сделаю.

Все возможное.

Карлос, довольный ее ответом, отхлебнул еще мадеры.

В это время Бретт тоже пил мадеру, однако он совсем не был доволен. Он тоже сидел в кресле, а напротив него за столом сидел Алехандро, и Карлосу ужасно не понравилось бы, если бы он узнал, что предметом их беседы был он. Мужчины наслаждались прохладой на патио и отдыхали после дневных трудов.

У Бретта еще не высохли волосы после купания. Голову он откинул назад, так что казалось, будто он изучает кору старого дерева у себя над головой, но Алехандро чувствовал, что за этим внешним покоем скрывается какая-то тревога.

Он исподтишка разглядывал Бретта и обратил внимание, как похудел тот и как заострились черты его лица за время, проведенное в жарком Техасе. Он совсем почернел на солнце и стал похож на испанца… нет, на цыгана.

Неожиданно Бретт спросил его:

— Вы знаете, что Сабрина встречается с Карлосом в беседке?

— Разве? Я думал, она прекратила эти встречи.

— Вы знали о них? — не веря своим ушам, переспросил Бретт. — И не запретили?

Алехандро беспокойно заерзал в кресле.

— Они кузены, амиго! Знают друг друга чуть ли не с рождения. Карлос как брат Сабрине. Я не мог запретить ей встречаться с ним. Одно время я тоже беспокоился, но ты не должен думать, что это как-то повлияет на репутацию Сабрины. Их отношения совершенно безобидны, — покаянно проговорил Алехандро. — Я даже и не пытался запрещать, чтобы моя упрямая дочь не вбила себе что-нибудь в голову.

— Безобидны? — Бретт цинично рассмеялся, но быстро спохватился. Он не знал, стоит ли говорить Алехандро о том, что он увидел в беседке, но совесть не позволила ему смолчать и не предупредить человека, которого он уважал и почитал как отца. Однако он и не мог рассказать, какой шлюхой оказалась ангелоподобная дочь Алехандро. — Прошу прощения. Вы лучше знаете свою дочь. — И он попытался как-то объяснить свой странный смех. — Просто я удивился, что благовоспитанная девица ее положения встречается наедине с мужчиной, который ей не брат и не отец.

Алехандро подался вперед, желая успокоить его.

— Да нет, амиго, ты не понимаешь, Карлос ей брат!

Жадеитовые глаза ничего не выражали.

— Пусть будет так, — согласился Бретт, вызвав в воображении длинные стройные ноги Сабрины, лежащей под Карлосом. Он постарался поскорее избавиться от этого отвратительного видения. Ни одна женщина, кто бы она ни была, не стоит того, чтобы из-за нее так страдали. Разве он не выучил этот урок, преподанный ему еще его матерью?

Алехандро понравилось волнение Бретта. Он услышал в его голосе ревнивые нотки и был бы вполне доволен, если бы не известие, что Сабрина не прекратила злосчастные встречи с Карлосом.

— Я доверяю Сабрине, но в нынешних обстоятельствах, если ты так хочешь, я прослежу, чтобы она вела себя осторожнее.

Бретт замер, словно услыхав предупредительный звонок, и переспросил:

— В нынешних обстоятельствах?.. Алехандро смутился. Глупо было так наседать на Бретта. И он постарался как-то сгладить неловкость:

— Разбойники, — сказал он. — Мы же совсем о них забыли.

Бретт внимательно посмотрел на Алехандро:

— Вы что-нибудь слышали о них в последнее время? Мне казалось, что после нападения на Риосов они приутихли.

— Это правда, — не стал отрицать Алехандро. — Но мы ведь не знаем, уехали они или затаились на время, так что не можем чувствовать себя в безопасности. Надо напомнить Сабрине… даже если это всего лишь прогулки с кузеном.

Бретт промолчал, не отрывая глаз от блестящих носков своих сапог. Потом отпил мадеры.

Молчание затягивалось. Все было спокойно. Но вдруг Алехандро, с раздражением поставив бокал и наклонившись над столом, сказал:

— Должен признаться, меня тоже очень беспокоят ее свидания с Карлосом.

— Да? — устало переспросил Бретт.

— Мне не нравится лезть в чужие дела, но я знаю, что сам ты ничего не скажешь, так что лучше мне облегчить душу.

Бретт кивнул и усмехнулся.

— Иногда я могу понять ситуацию, только обсудив ее с моим другом Морганом Слейдом.

— Да, понимаю, — задумчиво проговорил Алехандро и отпил мадеры. — Де ла Вега попали в трудное положение. Совсем недавно я одолжил Луису довольно крупную сумму денег. Но дело не в деньгах. Луис отдаст, когда сможет. Меня беспокоит Карлос! Я не понимаю, о чем думает этот глупец! Его семья попала в трудное положение, а он все время проводит в Накогдочезе. Много играет и таскается по шлюхам.

На лице Бретта появилось удивление, и Алехандро нехотя произнес:

— Мои ковбои видели его. И болтают всякое. Когда у его отца были деньги, я еще мог понять его штучки… — Алехандро печально покачал головой. — Но он и сейчас живет, как жил всегда и вместо того, чтобы помочь отцу, проводит время здесь.

— Может быть, он пытается добиться любви вашей дочери, — сухо предположил Бретт. — Возможно, он думает, что она поможет ему решить его финансовые проблемы. Вы сами сказали, что им туго приходится…

— Дело не в этом. Дело в том, что Карлос должен работать, как дьявол, чтобы спасти свое ранчо и свое наследство. А он ведет себя так, словно ему все безразлично. Луис нервничает. Сестрица, которая лучше умрет, чем покажет, что им плохо, и та расстроена. Ей неприятно, что Луис взял у меня деньги, — признался Алехандро. — Очень уж она гордая. Но еще хуже то, что она никогда не хотела переезжать из Мехико в Накогдочез. — Он вздохнул. — Как она просила Луиса не ехать со мной, когда я решил обосноваться тут! Даже моему собственному отцу мой отъезд пришелся не по душе, но он по крайней мере понимал, что у молодого человека есть тяга к приключениям. Я пытался объяснить Франсиске, что Луис как младший сын никогда ничего не получит, а тут все-таки он будет сам себе хозяином и сможет сколотить состояние. — Алехандро лукаво улыбнулся. — Но разве Накогдочез может сравниться своими возможностями с Мехико, и, хотя Франсиска никогда об этом не говорит, я знаю, она все еще злится, что Луис, поверив моим рассказам о здешних красотах и богатствах, поехал со мной. — Он печально покачал головой. — Она всегда боялась разорения, и вот…

— И вот что? — с любопытством переспросил Бретт. — Земля здесь действительно богатая. Такая богатая, что трудно поверить, будто она может кого-нибудь разорить. К тому же они, кажется, процветали довольно долгое время.