Лето перемен - Кей Мортинсен

— Понюхаю туберозы. Там темно, а я боюсь ломать ногу.

— Но Джеки…

— Потом. Сначала — туберозы.

Приятно видеть перед собой полностью обалдевшего лорда!

В саду Вероника сама завела Джона в грот из розовых кустов, остановилась и молча стала раздеваться. Джон издал глухой рык и схватил ее за руки.

— Нет! Хватит издеваться!

Она отшвырнула его руки и нахально посмотрела прямо в глаза смятенному феодалу.

— Вот что. У меня к тебе два дела. Или так, одно дело, одно сообщение. Это обязательно.

— А зачем ты…

— В этом-то и состоит дело. Я уезжаю, так?

— Т-так…

— И мы оба знаем, что я не вернусь.

— А-а-вз-уфхч…

— Так вот, я привыкла платить свои долги сполна. Я проиграла тебе пари.

— Вероника!

— Подожди, ваше лордство! Я проиграла и заплачу. Потому что здесь мы переходим ко второму делу, или, вернее, сообщению. Оно короткое, не бойся. Я люблю тебя, Джон. Я не могу без тебя жить. Попроси меня еще раз выйти за тебя, а?

— Веро… выхо… замуж… женой моею… пожалуйста!

— Выйду! Немедленно! И на всю жизнь!

Тьма сомкнулась над розовыми кустами, закачалась, осыпалась звездным дождем, рассмеялась брызгами росы, подхватила тихий девичий вскрик, перешедший в стон блаженства, и понесла его на холмы Дартмурских пустошей.

По дороге этот тихий звук превратился в торжествующую песню любви, и баньши, дева смерти, горя и печали, испуганно вспорхнула с ветвей терновника, растеряла клочья мглистой одежды, растаяла на ветру, издав свой последний жалобный взвой, тут же утонувший в звоне цикад.

Звездная тьма рассмеялась тихим журчащим смехом, развернулась по всему небу сверкающей цыганской шалью и щедро осыпала влюбленных и поэтов падающими звездами.

P.S. Дик-мельник утверждал, что видел в ту ночь няньку Нэн, летящую по небу на помеле.

P.P.S. С ним никто и не спорил.

КОНЕЦ.