Изумруды для Офелии - Кэролайн Барт

— О! Вы не знаете моей дочери, — качая головой, ответила женщина. — Это сплошная гордость и чувство собственного достоинства.

— Я хорошо знаю вашу дочь, — улыбаясь, ответил ей Гарри. — И она нравится мне именно такой. — Он на мгновение задумался и добавил: — Я люблю ее, несмотря на эту «сплошную гордость»… — Гарри только сейчас сознавал то, что облекал в слова. — А может быть, именно поэтому…

Лицо молодого отца сияло от счастья. Он нетерпеливо поглядывал на дверь в комнату, за которой исчезла Кэтрин с его сыном, едва ли слыша половину из того, что говорила ему ее мать.

Наконец Кэти вышла на террасу, осторожно неся на руках заснувшего ребенка. Подойдя к Гарри, она наклонила младенца так, чтобы отец смог лучше разглядеть спокойное личико тихо сопящего малыша. Гарри, затаив дыхание, пытался угадать собственные черты лица. Это оказалось очень просто. Он смотрел на высокий ровный лобик мальчика, видел его четко прорисованный рисунок губ — сильно уменьшенную копию своих, ямочку на подбородке и даже прямую складочку на лбу, внезапно появившуюся под воздействием неведомых младенческих сновидений и сразу сменившуюся еле заметной «брауновской» усмешкой в уголке крохотного ротика.

— Это какое-то чудо… — шепотом промолвил Гарри. — У меня нет слов. Только счастье…

Кэтрин осторожно спустилась с террасы и положила ребенка в коляску, стоявшую в тени раскидистой акации. Гарри как завороженный пошел следом за ней и, когда она отошла от коляски, нежно обнял ее, и оба застыли в объятиях друг друга на несколько долгих мгновений. Миссис Сарпл с улыбкой смотрела на них, а потом тихо вошла в дом.

— Пожалуй, я поставлю Цезарю два ящика коньяка «Хеннеси», — деловито сказал Гарри, глядя на Кэти и обнимая ее за плечи.

— Почему? — не поняла Кэтрин.

Вместо ответа Гарри прильнул к ее губам, по которым он так истосковался.