Соблазнительный шелк - Лоретта Чейз

Вероятнее всего, он все же перепутал день. Накануне он выпил больше, чем обычно, и голова болела до сих пор. Быть может, лучше сейчас уйти и вернуться в другой день… который будет вторником.

Заверив герцога, что вторник сегодня, Тиммс проводил его в маленькую гостиную и отправил лакея сообщить леди Кларе о его приходе.

Не привыкший ждать, тем более в Уорфорд-Хаусе, Кливдон принялся нетерпеливо мерить шагами комнату.

Все это было странно, очень странно. Клара занята во вторник? Он ведь сообщил ей — кажется, это было в субботу, — что во вторник повезет ее на прогулку.

Необходимо наконец уладить вопрос с женитьбой. Прошла уже неделя с тех пор, как он решил навести порядок в своей жизни и сделать официальное предложение. А потом они начнут готовиться к свадьбе.

Поездка к портнихе выбила его из колеи. Увидеть опять Нуаро… и девочку…

Он не мог собраться с мыслями и напрочь забыл, что собирался сказать Кларе. В конце концов, куда спешить? Им с Кларой необходимо привыкнуть друг к другу после долгой разлуки. И Лонгмор говорил то же самое.

Но теперь, судя по всему, им придется привыкать друг к другу уже после свадьбы. Официальное предложение и короткая помолвка — лучший способ положить конец слухам.

Он слышал безумную историю, перекочевавшую из Парижа, в которой не было ни слова правды. Ну и что? Очень скоро о ней узнают в Уорфорд-Хаусе. Раньше он был уверен в Кларе — ну, до определенной степени. Он знал, что она слишком разумна, чтобы верить слухам. В письмах она часто высмеивала скандальные сплетни, неделями занимавшие общество. Но ее мать — совсем другое дело.

Услышав слухи, леди Уорфорд непременно нанесет удар. Она ничего не скажет прямо Кливдону, но начнет третировать свою семью, говоря о стыде, который навсегда покроет Клару, если жених предпочел ей портниху, модистку, ничтожную лавочницу. Она будет донимать их все больше и больше, пока один из мужчин семейства не потеряет терпение и не призовет Кливдона к ответу.

В Париже только в прошлом месяце ему пришлось пережить неприятный визит Лонгмора, безусловно, инициированный леди Уорфорд. Кливдон сомневался, что его другу, равно как и ему самому, хочется повторения пройденного.

Ему не о чем беспокоиться, заверил себя Кливдон, и нет причины испытывать чувство вины. После возвращения в Лондон он не сделал ничего неподобающего. А что было до этого — не считается.

За мечты, пусть даже страстные, не наказывают. А фантазии — у кого их нет? Мужчины часто фантазируют о женщинах, самых разных женщинах, подходящих и не очень. Вполне нормальная практика.

Что же касается не покидающего его недовольства, это пройдет после свадьбы.

Кливдон никогда не был робким или стеснительным, но его разум наотрез отказывался представлять себе первую брачную ночь.

Куда, к черту, подевался лакей? Почему Тиммс сам не пошел за Кларой? Что с ней? С кем она занята во вторник? Может быть, он забыл предупредить ее о своем визите? Нет, вроде бы говорил. Или нет? Как можно что-то вспомнить, когда так отчаянно болит голова?

Осознав, что ходит взад-вперед по комнате, герцог остановился. Что происходит?

У нее какое-то дело. Наверняка он забыл сообщить ей о сегодняшней прогулке. Или она забыла.

Завтра они увидятся на балу. Тогда он и договорится с ней о встрече для серьезного разговора.

Хотя нет. Сначала он должен все обсудить с ее отцом. Так будет правильно. Он вернется сюда в другой день, когда лорд Уорфорд будет принимать. По вторникам он, как правило, посещал одну из многочисленных благотворительных организаций, членом которых являлся.

Кливдон вышел из гостиной. Он воспитывался в этом доме и знал каждый его уголок. Лучше уйти отсюда незамеченным, пока не наткнулся на кого-нибудь из членов семьи.

Он направился в вестибюль, где рассчитывал найти свою шляпу, перчатки и трость.

Войдя туда, он почувствовал, как сильно забилось сердце.

Это произошло раньше, чем он осознал, что послужило тому причиной.

Шляпка. Нелепое хитросплетение лент, цветов и перьев. Она лежала на столе, куда слуги обычно кладут почту, шляпы гостей и всякие мелочи.

Несколько мгновений он смотрел на шляпку, потом направился к двери.

Что-то было… в воздухе.

У двери он остановился, повернулся и пошел к шляпке. Он взял ее и поднес к лицу. И сразу почувствовал запах — легкий, знакомый, вызывающий мучительные воспоминания. Слабый аромат жасмина, смешанный с запахом ее кожи… волос…

Нуаро.

Кливдон положил шляпку на место и пошел в коридор.

Мимо пробежала горничная, неся груду одежды.

Он взглянул туда, откуда она появилась.

И услышал громкий вопль.

Клара. Ну что там еще?

Он побежал на звук.

Герцог распахнул дверь в музыкальный салон, и ему в глаза ударило яркое солнце. Он на мгновение ослеп, а в голове замелькали вспышки молний.

— Клара, с тобой все в порядке?

— Кливдон? Какого черта!

Клара в изумлении уставилась на него, а взгляд герцога метнулся к другой женщине.

Нуаро стояла у окна. Ее глаза на мгновение округлились, рот приоткрылся. Но она моментально взяла себя в руки, и ее лицо приняло непроницаемое выражение, как во время карточной игры.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Ты только посмотри на нее! — закричала Клара. — Это же мое любимое платье. Я была в нем, когда лорд Херрингстон написал оду моим глазам.

Посмотри на нее. На Нуаро. Посмотри на нее. Любопытный совет.

Герцог это и сделал. Его взгляд скользнул сверху вниз: слегка растрепанная прическа — свободные пряди темных шелковистых волос упали на шею, темные блестящие глаза, опасный рот — Кливдон все еще помнил ее вкус, ощущение уверенных губ, прижимающихся к его губам. Не забыл он и соблазнительную грудь — освобожденная от корсета, она словно создана для его ладони. В руках Нуаро держала платье.

Клара решительными шагами подошла к ней и вырвала платье.

— Она говорит, что я должна его выбросить! — воскликнула девушка. — Она отвергает все! Все неправильно! Все не так! Даже это платье, мое любимое!

— Платье нефритово-зеленое, — объяснила Нуаро. — А у вас голубые и очень красивые глаза. Поэтому лорд Херрингстон и написал им оду. А если бы вы носили более подходящий цвет, это вдохновило бы его на эпическую поэму. Этот цвет идет очень немногим женщинам. Вы не должны носить много оттенков зеленого. Я не рекомендую вам…

— Но та женщина — леди Ренфрю — вы сшили для нее прекрасное платье из шелка в точности такого цвета!

— Тот цвет не был в точности таким же, — спокойно сказала Нуаро. — Оттенок был другим. Кстати, тот цвет пойдет вам больше. Судя по всему, ваша светлость не различает оттенки. Возможно, это вина вашей гувернантки или учителя рисования. Кто бы ни был этот человек, он заслуживает всяческого осуждения. Вы должны отдать мне платье, миледи.