Удержи меня, если сможешь - Юлия Бонд

Все валится из рук. Настроение на грани нервного срыва. Потерять любимую работу — больно? Ужасно. Кажется, мир несправедлив, да только почему? Понятное дело, кто-то попросил, чтобы основной работник вышел из декретного отпуска. Знаю, такое иногда практикуют в госучреждении, если нужно отправить на воздух, но меня?! Не понимаю.

Доманский молчит. Я спрашивала, его ли рук это дело? Возразил. Сказал, сам в шоке и, стоит отметить, выглядело правдоподобно.

В сумке трезвонит мобильный. Нехотя достаю телефон и не глядя прикладываю к уху, нажав на зеленую трубку. А на том конце провода низкий голос любимого Орлова.

— Привет.

— У тебя появилось на меня время? — я не ерничаю, нет. Просто хорошо помню, как этим утром Кирилл отшил меня.

— Сейчас свободен, да. Как дела? Встретимся вечером?

— Хреново, — выдаю не задумываясь.

Ощущаю, как на том конце провода Кирилл шумно вздыхает.

— Что случилось, Сонь?

— Отправили на воздух, а так… Нет. Ничего не случилось.

— В смысле? Тебя уволили? — искренне удивляется.

— Почти. Тактично указали на выход.

— А ты с этим не согласна?

Закатываю глаза. Он реально не понимает или пытается что-то выяснить? Кирилл никогда не был дураком, но сейчас у меня складывается ощущение, что он немного не догоняет…

— Нет, конечно же!

— Ладно. Я что-то придумаю.

— Да что ты можешь придумать? — истерический смешок.

Тянусь к увесистой папке, лежащей на столе. Открываю и зависаю на паузу, пытаясь прочесть постановление суда. Нужно написать апелляционную жалобу, пока я еще не уволилась.

— Посмотрим. Я заеду за тобой после работы. Во сколько заканчиваешь?

Бросаю взгляд на монитор.

— Через два часа.

— Буду ровно в шесть.

— Ну, давай, — отвечаю сухо и без эмоций.

Хочу завершить вызов, но Кирилл опережает мои действия, когда говорит:

— Мартынуль, не расстраивайся.

— Не получается, увы.

— Я люблю тебя. Все будет хорошо!

— Сомневаюсь, — бубню под нос, а затем, улыбнувшись: — ты меня простил?

— Да.

— Значит, не уйдешь?

— А надо?

— Ты несносный, Кирилл Витальевич. Только попробуй уйти.

— И что ты сделаешь?

— Прикую тебя цепями к батарее и посажу под замок, — хихикаю.

— Значит, так ты собираешься меня удержать? — спрашивает игривым тоном.

— Угу.

Еще пару минут мы болтаем о всякой ерунде и прощаемся до вечера. На сердце немного легчает. Все-таки Орлов меня простил и это не может не радовать. Меньше всего мне бы хотелось потерять любимого человека из-за моей глупости. Врать — нехорошо и я обещаю, что больше так делать не буду. Никогда не совру, даже если очень захочется.

***

Часы показывают шесть вечера. Я стою возле тачки, облокотившись бедрами о капот. В салоне играет музыка, и я мысленно подпеваю знакомым строчкам из песни Басты «Не болей».

Женский силуэт мелькает на горизонте. Огненные локоны приковывают взгляд. Скольжу глазами по соблазнительным изгибам талии и бедер, затаив дыхание. Моя. Любимая заноза, вредная колючка. Приспускаю черные Aviator. Щурюсь. Соня расстроена и это видно невооруженным взглядом. Чувствую на расстоянии ее отвратительное настроение, отчего в сердце неприятно щемит. Виноват, да. Она не знает, да никогда и не скажу, что за внезапным выходом из декретного отпуска основного сотрудника стою я. Не поймет. Обидится — как минимум, поэтому натянув на себя невозмутимый вид, шагаю вперед. Через несколько секунд встречаюсь с Мартыновой. Робко беру ее за запястье, притягивая к себе.

— Привет, — нежно целую в щеку.

Мартышка опускает взгляд вниз. Тянусь к подбородку, обхватываю его двумя пальцами. Ну же, девочка, посмотри на меня.

— Я написала заявление по собственному…

Ее голос забирается в подкорку и стучит настоящим набатом. Больно-то как…

— Почему? — удивляюсь. — Разве тебе не предложили другую достойную должность? Должны были по переводу…