Заветное место - Кэрол Мэттьюс

Хейден играл на рояле. Он словно сломал плотину, и музыка хлынула сквозь пальцы. Они пульсировали энергией — прекрасное чувство. Неизвестно откуда внутри зародилась крупица счастья. Чувство еще прекрасней.

В другом конце комнаты сидела Джой, рядом с ней уютно устроилась Сабина в розовой пижаме, милая и симпатичная. Она натянула на лицо непослушную прядь темных волос и держала ее, посасывая большой палец. Хейден играл тихо, чтобы слышать, что говорит девочке Джой.

— А теперь возьми пряжу вот так. — Она наклонилась к малышке, и Сабина выпрямилась, чтобы лучше видеть. — Оберни ее вокруг пальца и сделай узел. Теперь подцепи его крючком — вот так, и затяни. — Джой показала, и Сабина повторила. — Мы начинаем с петельной цепочки.

Очень смышленая девочка, подумал Хейден. Сомнений нет. Она ловила каждое слово Джой и соображала моментально. Ей нравилось учиться — приятно было смотреть. Должно быть, Аиша очень переживает, что она не разговаривает. Может, со временем она снова отведет ее к специалисту. Надо сказать, что хоть Сабина и не разговаривала, как другие дети, своим присутствием она освещала комнату. Даже вечно угрюмая Джой таяла от ее чар.

Он считал, что Аише не стоило идти в клуб, где работает Кристалл. Хейден там не был, но посетил достаточно подобных мест в прошлом, и возвращаться туда ему не хотелось. Еще он знал, что Кристалл уже не работает в Уэст-Энде. Она так мало рассказывала о работе, что он догадался: это далеко не самая престижная часть и без того грязной индустрии. Сразу понятно, Аише будет там неуютно. Но Аиша — взрослый человек и в состоянии самостоятельно принимать решения.

Время от времени он предлагал Кристалл сменить работу, но гордость не позволяла ей согласиться. У нее были долги, которые он хотел оплатить, но она об этом и слышать не хотела. Она и так уже слишком много у него взяла, утверждала она. Чушь! Последние несколько лет Кристалл была для него спасательным якорем. Это он был перед ней в долгу.

— Теперь проводим сверху, затем снизу — и вытягиваем, — продолжала Джой. Сабина старательно повторяла. — Продолжай, пока не получится цепь.

Сабина сосредоточилась на работе.

— У меня много внуков, — с гордостью сообщила Джой, делая ряд петелек. — Когда две старшие девочки жили в Англии, я учила их вязать. — Джой посмотрела на первые петельки Сабины. — Очень хорошо. Продолжай с тем же натяжением. Не свободнее и не туже. Скоро ты почувствуешь.

— Теперь я с ними не вижусь, — продолжила Джой. — Все мои дети живут очень далеко.

В ее глазах появляется грусть.

— Одного внука я даже никогда не видела. Ты можешь в это поверить?

Судя по взгляду, Сабина могла.

— Ты ведь тоже никогда не видела бабушку и дедушку на Шри-Ланке, да?

Сабина покачала головой.

— Ты бы хотела их увидеть?

Девочка кивнула. Джой выглядела очень несчастной.

— Порой жизнь очень сложна. Она разделяет нас с людьми, которых мы любим. Когда-нибудь я хотела бы научить этому и других внуков. Это ведь обязанность бабушки, да?

Вдруг Джой постарела лет на десять, на нее навалилось бремя печали, и глаза наполнились слезами. Хейдену было приятно, когда он заметил, что Сабина придвинулась немного поближе к Джой.

— Итак, — взяла себя в руки Джой. — Продолжим. Теперь в обратном направлении. — Она показала ребенку действия на своей пряже. — Пропускаем одну петельку и цепляемся за следующую. Продеваем нитку через низ. Протягиваем. Ничего сложного.

Они работали вместе, и Хейден улыбнулся, глядя на их склоненные головы. «Ты мог бы отказаться от славы», — подумал он. Ведь он всегда мечтал именно об этом. О тихой, мирной жизни. «Ты мог отказаться от светских приемов. Отказаться от шампанского». Он не пойдет туда больше, никогда в жизни. В его представлении светские приемы были неотъемлемой частью ада.

Он посмотрел на Джой и Сабину. Будут ли у него когда-нибудь жена и ребенок, занимающиеся шитьем или вязанием по вечерам, пока он играет на рояле? Может, они переедут из Лондона, как планировали они с Лорой. Купят маленький, уединенный домик за городом или у моря. Он посмотрел на фотографию перед собой, на улыбающееся лицо в обрамлении пышных светлых волос. Она постепенно уходила из памяти. Если не смотреть на фотографию, очертания ее образа расплывались. Он не мог, как когда-то, с легкостью вспомнить каждую маленькую деталь. Наверное, он начал наконец ее отпускать. И, похоже, это было верным решением.