Где ты, любовь моя? - Долорес Палья

Милоша похоронили рядом с церковью его отца, семье ничего не известно об обстоятельствах его смерти. Родственники уверены, что он умер от туберкулеза.

Серж был слишком потрясен, чтобы размышлять здраво. Он не знал, как связаться с тобой, да и сомневался, стоит ли это делать. Окончив семинарию, Серж пришел к выводу, что тебе лучше ничего не знать. Писем от тебя уже давно не приходило. Он чувствовал, что ты смирилась с вашим разрывом, и не хотел взваливать на твои плечи лишний груз. Долгое время он тоже молчал. Когда в церкви появился новый священник, он пришел к нему поговорить. Возвращение Алексиса в Югославию, его заключение еще долго обсуждались, выдвигались самые невероятные теории.

Поддавшись внезапному импульсу, Серж выложил священнику все. Я приехал несколько месяцев спустя.

Клод окончательно выдохся. Было уже поздно, глаза у него покраснели, черты лица заострились. Сказать больше было нечего.

Завтра утром мы вместе вернемся в аэропорт. Клод наймет очередное такси, привезет меня к самолету, и мы полетим в Лондон, домой, к моим детям, моему мужу, ко всем тем годам, которые смыло волной забвения. Больше не будет места ни для скорби, ни для страданий, ни для слез.

Все наконец придет в норму, как будто этого дня никогда не было, и никто не узнает, что тринадцать прошедших лет - всего лишь замена, неплохая замена. Никто, кроме меня. Не будет никакой скорби, кроме моей собственной скорби, вызванной моей собственной смертью.

И я буду плакать потом, оставшись одна в своем номере. Потом, когда Клод уйдет, унося с собой и усталое лицо, и непонятные слова, которые требуют от меня реакции, ответного слова, кивка; я буду плакать, когда он уйдет. Я буду плакать, чувствуя в своей руке руку того мальчика, который гулял со мной вдоль каналов в желтом свете зимы, ощущая в своей руке его тонкие пальцы, его сильную юную руку. Долго, навзрыд, отбросив все эти годы, я буду плакать.