Будь со мною нежен - Киран Крамер

– То есть ты хочешь сказать, что я собака? – возмутилась Тру. – Как ловко ты обошел это слово.

– Ну я же не идиот. И чего все ополчились на собак? Я вот очень сожалею, что не имею возможности завести собаку.

– А почему не можешь?

– Это было бы безответственно. Я не смогу уделять ей достаточно времени, как и людям, с которыми меня сводит жизнь. – Харрисон заехал на парковку. – В моей жизни есть место только для одной персоны – меня самого.

Наконец-то. Они благополучно расставили все точки над «i». Границы очерчены, и им обоим не стоит их нарушать. Теперь наверняка он будет чувствовать себя свободнее. Хотя и до этого было неплохо.

– Ты явно родился под счастливой звездой! – воскликнула Тру. – Мне никогда не удавалась припарковаться около «Кружевных лоскутков». И как нельзя вовремя: у них очередная распродажа. – Тру не собиралась печалиться по поводу его заявления. – Мне нужно приобрести кое-что из белья для медового месяца.

Да неужели? Вечно у девушек мутнеет разум перед обещанием внушительных скидок.

– Заскочу ненадолго. Спишемся через час, хорошо? Все три офиса банкетных менеджеров находятся на Кинг-стрит или Уэнтуорт.

– Отличный план.

– Кстати, «Бен Сильвер» выше по курсу, около местного рынка.

– Прекрасно.

– Будь другом, ознакомься с их ассортиментом подарков для шафера. Дабз так занят, что совершенно забыл об этом.

– Без проблем. – Харрисон почесал затылок: чертов Дабз.

Тру расплылась в благодарной улыбке.

– Спасибо, Харрисон. Я правда глубоко признательна тебе за помощь.

Пока оба искали четвертаки для оплаты парковки, у него забренчал телефон. Номер не определился, но по коду можно было понять, что звонят из Нью-Йорка. Скорее всего кто-то со студии. Недолго думая Харрисон ответил.

– Привет, мой милый!

Боже, как не вовремя! На проводе была Валери Рен, самая горячая незамужняя кантри-исполнительница в Нэшвилле. Звук ее голоса напоминал бурбон, томно растекавшийся по дну бокала.

Тру выловила из кошелька две монетки по двадцать пять центов и шепнула:

– Больше нет, а этого не хватит.

– Привет, Валери, – сказал Харрисон в трубку, молча указав Тру на «бардачок».

Та быстро поняла намек.

– Как дела? – промяукала Валери.

– Да вроде не жалуюсь, – сказал Харрисон, застигнутый врасплох ее кошачьей сексапильностью.

Открыв «бардачок», Тру обнаружила там розовые трусики в горошек.

Проклятье! Купленные Деном трусики предназначались именно для Валери. Ден, возомнивший себя альтруистом, частенько примерял роль посредника в любовных связях Харрисона. Он чем-то походил на чуткого и верного консьержа-извращенца. Не оценив такую преданность, Харрисон буквально натянул трусы ему на голову. Вероятно, тот оставил их здесь в отместку.

Пронзив его взглядом, Тру продолжила искать монеты.

Харрисон в недоумении пожал плечами, изображая мальчика из католического хора.

– Хотела навестить тебя, раз уж ты никак не соберешься приехать сюда, – сказала Валери. – Эти янки знают, как устраивать классные вечеринки.

– Очень мило с твоей стороны, однако я страшно занят, Вел.

– Страшно занят для меня? – капризно пролепетала Валери.

Захлопнув дверцу «бардачка», Тру принялась дотошно изучать выемки под радио и пассажирскими сиденьями. Когда поиски окончательно зашли в тупик, раздосадованная Тру опрокинула сумку, вытряхнув на пол все ее содержимое. Ни одного четвертака.

– Занят для всех. – Харрисон слегка поправил телефон. – Мне нужно работать. Давай-ка встретимся чуть позже, а? Споем дуэтом на ближайшем конкурсе: наверняка скоро начнут составлять программу на этот год, – идет?

– Как знаешь, – обиделась Валери. – У меня самой дел по горло.

Достав бумажник, Харрисон протянул его Тру, и прошептал, кивнув в сторону магазина:

– Пусть разменяют.

Мельком взглянув на Харрисона, она раскрыла бумажник и вытащила двадцатку, а в следующий миг из бумажника выпал упакованный презерватив.

Этого еще не хватало.

Тру взглянула на сомнительную находку и, не удостоив Харрисона взглядом, попыталась выйти из машины.

– Слушай, Вел, я бы и рад поболтать, но мне пора идти. – Тру готова была вырвать ручку из двери. – Молодец, что позвонила.

– А мне до лампочки. – Валери оборвала связь.

Потянувшись через Тру, исходившую праведным и все же умилительным гневом, Харрисон открыл ей дверь, и, не издав ни звука, она решительно направилась к магазину.

В ее отсутствие машина словно опустела. Тоскливо вздохнув, он полез на заднее сиденье за шляпой в стиле Индианы Джонса. Несуразные очки, купленные в «Фейерверках Боба» на Девяносто пятом шоссе, были уже при нем. Когда Харрисон вышел из машины, его чуть не сбил рикша-велосипедист. Перед мысленным взором промелькнул заголовок таблоидов: «Знаменитый исполнитель кантри убит в ходе неудачной попытки маскировки».

Заслонив лицо шляпой, он облокотился на парковочный автомат и стал ждать возвращения Тру. Он прекрасно знал, что из этой воды сухим ему не выйти. Вроде причин для смущения нет – сейчас у них с Тру исключительно приятельские отношения, – но все равно он почему-то испытывал гнетущую неловкость.

И сполна наслаждался этим ощущением.

Из бутика показалась Тру и всучила ему несколько монет.

«Динь» – автомат среагировал на первый залетевший в него четвертак. «Динь, динь, динь, динь, динь».

Тру с завидным усердием отводила от Харрисона взгляд, и ее столь очаровательный гнев невозможно было описать словами.

– Эй, ты уж прости меня за трусики и презерватив.

– Это твое дело. Напишу через час.

И она ушла торопливо, так что едва не сбила с ног симпатичного старичка.

Харрисон не мог сдержать улыбки. Черт, как этой девушке удается заставить его чувствовать себя счастливым?