Предсказание счастья - Камилла Хенкинс

Резкий насмешливый голос прозвучал, словно удар бича.

— Ага. Все будет хорошо, как в сказке. Они жили счастливо и умерли в один день.

— Лена!!!

На безупречных губах пузырилась слюна. В безупречно зеленых глазах плескалось пьяное безумие. Холеные пальцы с безупречным маникюром сжимали белую перламутровую рукоятку крошечного дамского пистолетика.

— Что Лена?! Да, я Лена Маккензи! Я должна быть хозяйкой этого дома! И я должна быть твоей женой!

— Лена, ты много выпила сегодня, успокойся…

— Успокой свою рыжую потаскуху, Дон Фергюсон! А меня не надо успокаивать. Я спокойна. Я всегда спокойна. Я лучше всех. Лена Маккензи лучше всех…

Пистолет плясал в ее руках, а потом Дженни увидела, что дуло, маленький черный глаз смерти, смотрит прямо в грудь Дону, прямо на белый страшный шрам…

Она словно со стороны услышала свой вопль «Не-ет!!!» и метнулась между Леной и Доном.

Выстрел прозвучал как-то несерьезно, словно детская хлопушка взорвалась, однако Дженни повалилась на землю, как подкошенная. Дон с воплем прыгнул на Лену, та в панике вскинула пистолет, но могучие руки уже схватили ее… Однако Лена была высокой и сильной, а безумие удесятерило ее силы. Скользкая от пота рукоятка ходила ходуном, Дон это чувствовал, и потому боролся с Леной всерьез. Потом раздался еще один выстрел, и тело Лены неожиданно осело в его объятиях. Дон в ужасе разжал руки. Лена медленно опустилась на траву, с глубоким удивлением глядя на растущее посреди ее белого платья алое пятно.

— Странно… совсем не больно… как глупо вышло… надо… было… тебя… Дон… люблю…

Лена Маккензи закрыла глаза и тихо умерла.

Дон, шатаясь, подошел к лежащей на траве Дженни. К ним уже бежали люди, слышались встревоженные крики, но он словно оглох.

Медленно опустился на колени рядом с Дженни. Осторожно приподнял рыжую голову, положил на колени. Бережно распахнул рубашку, удивляясь, что не видно крови.

На груди Дженнифер О'Хара переливался из багрового в бирюзовый роскошный синяк, а в самом его центре виднелся вдавленный в кожу так, что вокруг выступила кровь, маленький комочек серо-желтого металла. Впрочем, теперь было ясно видно, что это настоящее золото. Пуля попала в одну из бусин и срикошетила, на прощание отполировав и оплавив мягкий металл, и теперь золотой кружок сиял посреди разноцветного синяка, что с эстетической точки зрения выглядело очень красиво. Дженни медленно открыла глаза и тут же закашлялась.

Потом хрипло выдохнула:

— Дон Фергюсон! После такой насыщенной приключениями жизни я повешусь в Лондоне от тоски прямо на Трафальгарской площади, поэтому я приняла решение и выхожу за тебя замуж. Будь добр, попроси Гвенни, чтобы она сама зажгла нашу Летнюю Рождественскую Пинию…

С этими словами она вновь закрыла глаза и погрузилась в блаженное небытие.