Оранжевый парус для невесты - Вера Копейко

Из готовой пластины он сворачивал валенок и продолжал катать. А уже после опускал его в горячую воду и ставил в печь – варил. Но такой печи на водокачке не было, он варил в своей бане.

Уже на первой паре Андрей научился многому – выбирать березу для болванок, сушить чурочки, топить печь по всем правилам. Теперь он отличал грубую, зимнюю, овечью шерсть от осенней, полугрубой.

Первые валенки он оставил себе – это были валенки победителя, шутил он. Они служили и образцом.

Первого заказчика привел Степан Павлович, деревенская тетка не решалась сама прийти к молодому мужику в дом. За ней потянулись другие. Он валял некрашеные валенки – темно-коричневого цвета. Если заказывали черные, добавлял краски и кислоты. Он уже понял, что и то и другое портят шерсть, но заказчик – барин.

Андрей оглянуться не успел, как его кладовка заполнилась мясом, салом, вареньями и соками домашней выжимки.

По утрам он пил чай с пирогами. Чем удивлял всех – водку за работу не брал. Ему сочувствовали. «Не иначе больной», – качали головами бабы. «Ага, на голову», – кивали мужики.

К весне Андрей, прохаживаясь по комнате в скатанных собственными руками котах из поярковой шерсти – от первой стрижки ягненка, понял: вот это – дело, которое надо поставить на современный лад. Здорово.

Но как бывает, если у кого-то здорово, то не всем здорово. Ударение на предпоследней «о». Сначала на него наезжали остатки местных мужиков – чем болеешь, если не пьешь. Он пил только молоко, не козье. Он читал, что от него дети бывают дебилами. Ему казалось, местные мужики его перепили, а потом за водку взялись.

В тот вечер он вернулся из Твери и увидел черную, обуглившуюся водокачку. Он остановился, не мог идти дальше. Он неотрывно смотрел на то, в чем еще утром видел свое дело.

Но наконец, оторвав от раскисшей тропы ноги, он понял – у всякой печали есть радостная сторона. На водокачке нет готовых валенок – он держал их в своей бане. Нет и шерсти – она лежала на чердаке. Сгорели валики, биты и прочая утварь.

Осторожность заложена в нем самой деревенской природой – никогда не держал в одном месте все ценное.

Итак, у него снова нет ничего. Как права мать, жизнь его – сплошные завитушки.

– Мы знаем, кто поджег, – говорила тетя Маня. – Жалко, Андрей Иваныч. Хочешь, доллар-то верну?

Он с усмешкой посмотрел на нее. Потом вдруг сказал:

– Хочу.

– Да бери. На память.

– Спасибо. Вы мудрая женщина, – сказал он. – Всегда нужен капитал, чтобы начать дело не с нуля. – Он подмигнул ей. – Положу под проценты и вернусь.

Вот теперь ему точно ничего не оставалось делать, как воспользоваться предложением сотоварища по училищу.

– Ждем, Андрей Иваныч, – сказала тетя Маня.

Он не сомневался, что вернется и запустит дело на другой виток. Тем более теперь он знал как.

Что ожидал он увидеть сейчас в Сетявине? Которое вот уже рядом, за поворотом. Тем более он обещал позвонить тете Любе сразу, как только приедет. Она сама порывалась поехать с ним на родину предков, посмотреть валенки, которые скатал Андрей, потрогать их руками.

Андрей испугался. Он не рассказывал, что сгорела его мастерская. Он боялся, что без него мужики спалят и дом. Спас его генерал, который пообещал свозить жену лично. И не с пустыми руками.

– Если хочешь, Любаня, – он посмотрел на нее так, что она покраснела, Андрей догадался – таким именем он называет жену в особенных случаях, – если тебе дорого Сетявино как память, могу подарить всю деревню целиком.

Она расхохоталась.

– Брось, Мишаня. – Она тоже назвала его особенным именем. – Ты хочешь купить ее вместе с живыми душами?

– Я переселю их в другую, с комфортом. Спроси у Андрея, за сколько можно купить там дом в нынешние времена.

Генерал был не так уж не прав. Тем более что он высказал вслух его собственные мысли. Возвращаясь сюда с деньгами, на которые и впрямь можно скупить все дома, запертые навсегда, он думал, что если хорошо пойдет дело, то такая на первый взгляд дикая мысль не такая уж и дикая.

– Пока не хочу, – отказалась Любовь Николаевна. Потом посмотрела на племянника: - Я ему уступлю.

Андрей нарочито громко рассмеялся и покрутил головой. Тетка всегда поражала его своей прозорливостью.

– Вам никогда не говорили, что вы умеете читать чужие мысли? – наконец спросил он.

– Я сама знаю. Всякий доктор обладает такими способностями. Тем более окулист. Я загляну в глаза и все узнаю. - Она улыбнулась. – Между прочим, не зря отпечаткам пальцев предпочитают отпечатки сетчатки глаза. Это более надежно, она не повторяется.

– Да, я тоже слышал, – подал голос генерал. – Во Франкфурте-на-Майне нашим ребятам предлагали. Пока добровольно.

Андрей вынул мобильник. Позвонить сейчас? Сказать, что все в полном ажуре, и отключиться от всего и от всех?

Но рука с аппаратом повисла в воздухе, когда он увидел то, от чего зашлось сердце.