Весеннее пробуждение - Тери Дж. Браун

В какой-то момент Виктория уже перестала замечать, моет ли она руки между ранеными, да и какая разница в такой грязи? На что же похож полевой госпиталь, если солдаты поступают сюда в таком состоянии?

Один из раненых лежал так тихо, что трудно было понять, жив ли он. Лицо его почернело от грязи и копоти, одна нога была отрезана чуть ниже колена, в ребрах застряли осколки шрапнели.

Сестра бросила на него беглый взгляд и покачала головой:

– Не знаю, как эти люди ухитряются выжить. Надо очень хотеть жить, чтобы выдержать такое. Смой грязь, и если он доживет до того, как освободятся доктора, отнесем его в операционную. – Она кивком указала на доставленный с раненым вещмешок. – Посмотри, есть ли у него документы, и заполни бумаги перед тем, как передать его хирургам.

Виктория кивнула. Она срезала с солдата штаны. При виде культи желудок свело очередной судорогой. Девушку вдруг охватила беспомощность. Она полила рану спиртом, но солдат даже не дернулся. Когда Виктория обтерла тряпкой лицо раненого, оно показалось ей знакомым. Может, один из редко появляющихся членов Каверзного комитета? У кузена Колина столько друзей…

Сделав все, что можно, она наклонилась над койкой и принялась разбирать содержимое мешка. В основном это были армейские вещи, но среди них обнаружилась сложенная вдвое потертая фотография. Девушка развернула ее и с удивлением увидела красивую темноволосую женщину, которая смотрела на нее грустным взглядом. Виктория не сразу поняла, кто перед ней, но уже через миг вскрикнула и зажала рот рукой.

Пруденс.

Она перевела взгляд на лежащего без движения мужчину. Эндрю. На койке лежал муж Пруденс, и его жизнь медленно угасала.

Нет. О нет.

Пригнувшись к кровати, она зашептала, чувствуя, как колотится в ушах сердце:

– Эндрю, ты должен меня услышать. Это Виктория. Я отвезу тебя к Пруденс, даю слово. Держись.

Она стиснула руку раненого и позвала медсестру.

– Это муж моей сестры, – срывающимся от отчаяния голосом объяснила Виктория. – Его необходимо немедленно доставить в операционную.

Сестра ласково положила ей руку на плечо:

– Мы отнесем его, как только доктора закончат операцию.

Виктория слабо кивнула, понимая, что все ее просьбы ни к чему не приведут. Оставалось только молиться, что врачи успеют его спасти.

* * *

Ровена взяла саквояж с сиденья машины и взмахом руки отпустила шофера. Если она собирается стать по-настоящему независимой, придется научиться водить автомобиль. Но мистер Диркс давал столько заданий, что у нее совсем не оставалось времени. Он открыл еще один завод рядом с Сурреем, и оба производства работали на полную мощность. Теперь Ровена переправляла аэропланы по всей Англии. Джонатона она больше не встречала, но вести о нем доносила армейская молва. Слухи на войне были так же популярны, как и в салоне тети Шарлотты, и благодаря им Ровена узнала, что Джон прославился бесстрашными подвигами в воздухе и на счету пилота и его стрелка числились уже четыре сбитых германских самолета. Правда, словоохотливые рассказчики всегда добавляли, что с таким безрассудством Джонатон Уэллс либо станет асом, либо не доживет до весны, но об этом Ровена старалась не думать.

Из дверей вышли двое пилотов, и Ровена приветливо помахала им. Мистер Диркс оказался прав. Когда военные и политики своими глазами убедились, насколько ценны аэропланы на войне, спрос на них резко увеличился. Теперь армия присылала своих пилотов, поскольку Ровена и остальные служащие мистера Диркса не успевали справляться с заказами.

– Куда направляетесь? – крикнула она.

– Через Канал[8], – ответил один из пилотов.

Ровена нахмурилась. Это что-то новенькое. Обычно аэропланы отгоняли в крупные морские порты, а оттуда на пароме перевозили на континент. Должно быть, обстановка накаляется, если появилась необходимость доставлять самолеты сразу во Францию.

Когда она вошла в кабинет, мистер Диркс говорил по телефону и жестом попросил ее сесть. Ровена села на деревянный стул напротив его большого, захламленного стола. На стенах висели фотографии и чертежи аэропланов в разной степени завершенности. На любой свободной поверхности высились неровные стопки книг. Кабинет выглядел загроможденным, но Ровена могла поспорить, что его хозяин точно знает, где что находится.

Мистер Диркс повесил трубку и улыбнулся:

– Вы, как всегда, отрада для моих усталых глаз, мисс Ровена. Как глоток свежего воздуха.

– Вы сегодня особенно любезны. В чем дело? – подозрительно прищурилась девушка.

– С вами я всегда любезен, моя милая. К тому же я чувствую вину за то, что вызвал вас накануне Рождества. Вы должны быть дома, танцевать на балу… или что там богатые черти делают по великим праздникам.

Ровена улыбнулась:

– Боюсь, в этом году не видать нам веселого Рождества. Ни у кого нет настроения праздновать, особенно сейчас, когда Виктория и Колин на фронте и мы потеряли столько друзей. – Она вздохнула и торопливо сменила тему: – Куда вы меня посылаете?

В глубине души она молилась, чтобы он поручил ей перелет через Канал. Ровена еще никогда не летала над морем и давно ждала подходящей возможности. Такой полет мог стать для нее личной проверкой мастерства. И, кроме того, знаком полного доверия мистера Диркса.

Мистер Диркс перестал улыбаться и перешел на деловой тон:

– Мне придется попросить вас совершить несколько перегонов в очень короткий промежуток времени. Разумеется, на Рождество и следующий день вы получите выходной, но потом придется работать без передыха.

– Куда нужно переправлять?

– Сюда.

– Что? – распахнула глаза Ровена. – Ничего не понимаю.

– Немцы держат наши транспортные суда под прицелом. За последние недели они потопили два корабля, и оба перевозили аэропланы во Францию. Поэтому мы возвращаем самолеты с западных военно-морских баз, и уже отсюда начнем отправлять их во Францию. Как вы знаете, у нас нехватка пилотов, так что придется уплотнить ваше расписание.

Ровена кивнула, чувствуя радостную дрожь:

– Конечно. А когда я полечу через Канал? Когда вернем сюда все аппараты?

Мистер Диркс покачал головой:

– Нет, моя дорогая. Я не стану посылать вас во Францию. Перелет слишком опасен.

От возмущения Ровена застыла.

– Что значит «слишком опасен»? Я одна из самых опытных летчиц в вашем распоряжении.

– Не в этом дело.

– Тогда в чем? Вы всегда говорите: «Приспособься или умри»…

– Не стоит обращать мои же слова против меня! Я не собираюсь рисковать вашей жизнью.

– Но жизнью других пилотов вы рискуете? Тем более, я и так подвергаюсь опасности всякий раз, когда поднимаюсь в воздух, и вам это известно.