Поцелуй над пропастью - Айрис Джоансен

— Надеюсь, и для меня тоже найдется, — проворчала Ева, направляясь к указанной двери. — На улице мой друг, Джон Галло. Он скоро подойдет. Задержался из-за телефонного звонка. Пожалуйста, скажите ему то же самое, что и мне. Хорошо? — Увидев, что священник замялся, она добавила: — Не беспокойтесь, Кевину Доннелли ничто не угрожает. Обещаю вам. Нам лишь нужны ответы на вопросы.

Он кивнул.

— Я вам верю. К тому же, повторяю, Кевин в состоянии позаботиться о себе сам. В противном случае вряд ли мог бы позаботиться о сотнях своих прихожан. — Он обернулся и с лукавой усмешкой добавил: — С помощью Божьей… и друзей, из которых я считаю себя одним из самых умных. Боюсь, тщеславие и мой грех тоже.

Ей даже стало жарко от волнения. Наконец-то. По пути к церкви она даже не мечтала, что найдет самого Кевина Доннелли.

— Немножко тщеславия никому не повредит. — Ева быстро направилась к выходу. — Спасибо, святой отец.

Она открыла дверь, внимательно осмотрела просторный розарий. Сад был ухожен, тщательно спланирован, с двухъярусным каменным фонтаном в центре. Фонтан окружали три каменные скамьи.

Вот только Кевина Доннелли не было видно. Лишь темноволосый парнишка в футболке с портретом Бон Джови сидел на корточках, глядя…

— Подай отвертку, Билли.

— Нашли, святой отец? — Мальчишка повернулся, и Ева увидела, что часть фонтана разобрана, а на земле, скрытый каменным бордюром, лежит мужчина.

— Думаю, что да. Фильтр засорился из-за известковых отложений. Если мне удастся его прочистить, вода снова побежит, а я попробую найти новый фильтр.

— Давайте я прочищу.

— Не сегодня. Сейчас я сам справлюсь. Но в следующий раз, если он засорится, ты сможешь решить проблему уже без меня. Ты ведь учишься на садовника, а обслуживание оборудования так же важно, как и забота о растениях.

Должно быть, это и есть Кевин Доннелли, решила Ева, хотя и видела пока только ноги, торчащие из-за ограждения фонтана.

Она уже приблизилась к фонтану, когда мужчина легко, одним пружинистым движением, выпрямился и сел.

— Готово, — улыбнулся он и протянул отвертку своему юному помощнику. — Иди и включи воду. Да смотри, чтобы тебя не смыло, как Красное море египтян.

— Вам не положено быть таким кровожадным, святой отец, — ухмыльнулся мальчишка. — Вы же сами всегда говорите, что мне… — Он осекся, увидев Еву, схватил отвертку и побежал по дорожке к церкви. — Сейчас включу!

Ева проводила паренька взглядом.

— Похоже, я его спугнула. — Она повернулась к сидящему на земле священнику. Это был крепкий, плотного сложения человек лет пятидесяти с лишним, с тронутыми сединой волосами и ясными голубыми глазами в окружении сеточки мелких морщинок. — Можно подумать, что я заразная.

— Вы — женщина. — Доннелли подобрал валявшееся на земле полотенце и вытер мокрые руки. — У Билли с женщинами проблемы.

— Стесняется?

— Нет, просто воспринимает их с опаской. — Он встал. — Извините, немного испачкался. Обучаю Билли основам садоводства. У парня настоящий талант. Я — отец Барнабас. Могу вам чем-то помочь?

— Отец Доминик сказал, что можете. — Она помолчала, собираясь с духом. — Я ищу Кевина Доннелли.

Он усмехнулся.

— Считайте, что нашли.

— И отца Барнабаса тоже?

Он кивнул.

— Первое имя мне дали, второе я взял сам. Сейчас ту, другую, жизнь бывает даже трудно вспомнить.

— А вот ваш кузен, Джеймс О’Лири, помнит вас очень хорошо. — Ева подождала, потом добавила: — Но он не знал, что вы ушли служить Богу.

— Джеймс бы меня не понял. Он не принимал мои советы как психиатра, не принял бы и советы священника. — Доннелли пожал плечами. — У меня есть знакомые в Дублине, они за ним присматривают. Когда Джеймс достигнет, как говорят, точки невозврата, я за ним прилечу.

— Точка невозврата, — повторила Ева. — А что это такое?

— Каждый человек, когда приближается к последней черте, встречает Бога. И либо уходит за ним от бездны, либо прыгает в нее. — Он достал из кармана платок и вытер влажный от пота лоб. — Но иногда, если находится кто-то, кто сумеет объяснить человеку правила, случается и по-другому.

— Верно, случается.

— Зачем вы звонили моему кузену?

— Он был моей единственной ниточкой. Люди, с которыми вы работали в госпитале для ветеранов, предпочитают отмалчиваться, делают вид, что ничего о вас не знают. Почему?

— Потому что они — хорошие друзья и знают, что я хотел порвать с той жизнью, с теми пациентами. Я оставил их на попечение знающих, надежных врачей, но у многих больных развивается своего рода зависимость от их психиатров, и отказаться от этой зависимости труднее, если им удается поддерживать с ними какой-то контакт. Самое лучшее — порвать начисто, отрубить. Отправляясь на учебу в семинарию, я устроил так, чтобы меня никто не мог найти. — Он с любопытством посмотрело на Еву. — Вы, однако ж, нашли. Интересно зачем. — В его глазах мелькнула настороженность. — Может быть… вы — родственница одного из моих бывших подопечных?

— Нет, не родственница. Но к одному из них отношение имею. — Она впилась взглядом в его лицо. — Речь идет о Теде Даннере. Мне нужно знать о нем все, что знаете вы.

Настороженность проступила еще явственнее, теперь уже не только в глазах, но и в выражении лица священника.

— Вот как? — пробормотал он. — А зачем вам это?

Ева молчала, не зная, что сказать. Лишь теперь она ощутила исходящую от Доннелли почти пугающую силу. Чистое и светлое, почти мальчишеское обаяние рассеялось.

— Недавно он убил человека. Возможно, убил и других. Кто знает его лучше, чем вы? Кто еще знает, насколько неустойчива его психика? Вы ведь занимались им несколько лет, не так ли?

— Убил человека… — Доннелли нахмурился. — Вы уверены? Может быть, он защищался? Или это был несчастный случай?

— Удар ножом в грудь вряд ли можно квалифицировать как несчастный случай.

Священник на мгновение закрыл глаза.

— Господи… Потерянная душа. Воистину потерянная. — Он открыл глаза, и в них блеснули слезы. — Безумец…

— Удивлены? Но вы ведь должны были допускать такую возможность. Вы же психиатр. Неужели не было никаких намеков на то, что он способен убить?

— Разумеется, были. Он ведь служил в спецназе. Его учили убивать. — Священник горько усмехнулся. — Его хвалили, когда он делал это хорошо. Армия превратила его в то, чем он стал, а потом, когда он уже… не контролировал себя, швырнула нам — мол, лечите.

— Вы обвиняете военных?

Доннелли устало покачал головой.

— Я не виню никого — только мир, в котором мы живем и который делает с нами такое. Да еще демонов, которых он пробуждает в наших душах. Вот о демонах Тед Даннер знает все. Он одержим ими и, возможно, убивая того человека, думал, что убивает одного из них.