Роза Йорков - Жюльетта Бенцони

Ветер, как видно, посланный с самого Северного полюса, разогнал туман, и ледяная ночь сделалась непривычно ясной и хрустально прозрачной. Редкие облачка, местами осевшие на темные воды Темзы белой струящейся дымкой, придавали ей какой-то особый колорит: казалось, будто река вдруг закурила сигару. Впервые за много дней, подняв голову к небу, можно было увидеть звезды, льющие на Лондон свое голубое сияние, — зрелище необыкновенно редкое в это время года.

Однако ни один из троих сидевших в лодке и не думал любоваться этой красотой. Морозини и Видаль-Пеликорн гребли с энергичностью людей, пытающихся согреться. Что же до Бертрама Кутса, который расположился на носу, то он пристально вглядывался в темные берега, отмеченные кое-где тусклым свечением фонаря на набережной.

В речной экспедиции журналисту была отведена ключевая роль. Без него операция была обречена на провал. Одно дело съездить куда-то на такси, и совершенно другое — добираться туда по реке, да еще в потемках. К тому же двум иностранцам…

— От Тауэр-бридж и до доков берега похожи как две капли воды. Даже если ты хорошо запомнил дом, тебе его не отыскать без помощи коренного лондонца. И днем-то найти непросто, а уж посреди ночи…

Альдо не спорил — устами друга говорила сама мудрость, и он уже поднял было трубку, чтобы позвонить в пивную, которую Кутс избрал своей постоянной резиденцией, как вдруг журналист явился собственной персоной и изъявил готовность отдать себя в полное распоряжение своих новых друзей — в равной мере щедрых и предприимчивых. Кутс сообразил, что если он хочет продолжать розыски похищенного алмаза, то ему просто сам бог велел воспользоваться обществом своих новых знакомых, тем более что они, похоже, никого и ничего на свете не боятся. Поэтому репортер и явился не без робости, но преисполненный доброй воли, предлагая свое исключительное знание Лондона и заверяя своих покровителей, что никогда больше не будет «пугаться собственного страха».

Вернув себе таким образом благоволение компаньонов, Кутс подтвердил искренность своих намерений тем, что нанял небольшую плоскодонку в доке Святой Екатерины, расположенном почти у самого Тауэра. В этом доке обычно бросали якорь большие суда, груженные чаем, индиго, пряностями, драгоценными породами дерева, хмелем, черепаховыми панцирями, перламутром и мрамором. Безусловно, этот док был самым приятным на Темзе, и здесь всегда можно было нанять лодку без риска, что тебя обчистят. Так вот, начиная с дока, друзья гребли без особых усилий, к тому же скоро должен был начаться прилив, который облегчит их путешествие.

— Скажи, что именно ты рассчитываешь там найти? — спросил Адальбер, налегая на весла. — Ты хочешь попасть в подпольный игорный дом или убедиться, что там курят опиум?

— Сам не знаю, но интуиция мне подсказывает, что, изучив тайный притон Ян Чанга, мы не потеряем даром времени.

Далеко нам еще? — поинтересовался Альдо, обращаясь к Бертраму.

— Не очень. Вот уже виднеются лестницы Вэппинга.

Еще немного, и мы будем на месте.

Несколько минут спустя лодка была тихонько привязана к кольцу, специально приделанному у входа в круглый туннель, который так заинтриговал Морозини. Вода стояла почти вровень с порогом туннеля. Альдо и Адальбер, оставив Бертрама сторожить лодку, перебрались на твердую почву и двинулись вперед. Ни малейшего просвета, полная тьма, но благодаря карманному фонарику, который время от времени вспыхивал в руках у археолога, друзьям удавалось ориентироваться и без особого труда продвигаться вперед по неровной и скользкой почве. Очевидно, они были где-то на уровне игорного зала — сверху слышались оживленные голоса игроков.

Туннель оказался недлинным. Он полого поднимался вверх и заканчивался несколькими ступеньками, которые вели к грубой деревянной двери. Дверь была заперта на ключ.