Алые небеса - Анна Романова

Третий адрес. Местечко менее презентабельное, находится в подвальном помещении во дворах. Спускаюсь по лестнице будто на лыжах, цепляя каблуками каждую ступеньку. Врываюсь внутрь, рыщущим взглядом окидываю холл в поисках сотрудников, но никого не нахожу. Плевать! Если нужно, проверю каждую комнату!

Забегаю в коридор, распахиваю первую попавшуюся дверь. За ней две девушки, смотрят на меня испуганно-удивлённо. Извиняюсь, комично кланяюсь, удаляюсь. Следующая. И так пока не дохожу до самого конца. Аж мозоль на языке выскакивает от всех этих «прошу прощения, ошибся номером, хорошего вечера». И только я собираюсь коснуться очередной дверной ручки, как по ту сторону раздаётся истошный женский визг, грохот, а после крик на иностранном языке. Русский? Мэри?!

Внутри всё переворачивается. Ярость застилает глаза. Врываюсь внутрь, вижу свисающие с края дивана женские ноги, отчаянно брыкающиеся, при этом одна из лодыжек в корсетном носке. Дальше уже мало что осознаю…

Бойцовским псом бросаюсь на ублюдка, склонившегося над беззащитной девушкой. Хватаю его за шкирку, отшвыриваю в сторону. Люк падает на стол, сметая с него бокалы, затем на пол и дико вопит от врезающихся в ладони осколков. Хочу проверить, как там Маша, но это животное выплёвывает в мою спину оскорбительную угрозу. Разум затуманивается с новой силой. Хочу лишь одного – забить до смерти тварь, осмелившуюся поднять руку на женщину.

Разворачиваюсь, глядя на этот кусок дерьма, как… на кусок дерьма.

– Слышь, пацан, ты совсем охренел? Сейчас вот встану, и ты труп, – огрызается шавка.

Криво усмехаюсь, в два шага подхожу к неуклюже поднимающемуся соотечественнику и, как только тот ловит своими пьяными глазами мой налитый кровью взгляд, со всей силы сношу ему челюсть прицельным ударом. После чего опускаюсь на одно колено, хватаю гада за ворот и начинаю добивать, чувствуя, как кожа на костяшках лопается о гладковыбритую морду.

На шум прибегают сотрудники. Наконец-то! Вовремя, блин! Кричат, стращают полицией, но мне пофиг! Пусть приезжают и лучше сразу с катафалком.

В какой-то момент чувствую, что теряю равновесие – некто хватает меня за плечи, силясь оттащить к дивану. Краем глаза замечаю нашивку на рукаве – охранник. Люк к этому моменту уже без сознания. Хотя нет, постойте, что-то кряхтит… Значит, я ещё не закончил.

– Отвали! – пытаюсь скинуть с себя чужие руки, ломясь обратно.

– Господин, прекратите! Полиция уже едет!

– Я убью этого утырка! Клянусь! – скалюсь, выхаркивая слова вместе со слюной, и вдруг слышу жалобное «Со Джин, не нужно, пожалуйста…» на английском и следом несколько слов на русском, смысл которых не понимаю.

В лицо будто выплескивают ведро ледяной воды. Маша! Как же я забыл?

Резко распрямляюсь, ищу Соколову средь мелькающих огней светомузыки, но охранник давит на меня своим весом.

– Да отпусти, сказал… Девушка где?

Отталкиваю мужчину, полностью разворачиваясь. Вижу подпирающую стену русскую. Бледная, как смерть, держится за локоть, судя по фартуку, официантки.

Мы встречаемся взглядом. Ноги в момент подкашиваются. Невольно я опираюсь на охранника. По спине пробегает электрический разряд, неприятный. Сводит гортань. Я кашляю.

– Извините, – говорю на английском по запарке, направляюсь к Соколовой, про Люка в момент забываю. Маша, вот что сейчас действительно важно! – Ты как?

Мария молчит, заторможенно хлопает длинными ресницами, чуть заметно кивает. И что это значит? Нормально? Всё плохо? Боже, я сейчас сойду с ума!

– Вы его знать? – с жутким акцентом обращается к Соколовой сотрудница заведения.

– Я её парень, – тотчас отрезаю на корейском, чтобы девушка перестала пытать Мэри ненужными вопросами.

– А… – понимающе протягивает официантка и с усилием отцепляет от своей руки вцепившиеся пальцы русской, как бы передавая шефство над ней мне.

– Идём.

Взяв девушку за руку, тяну её к выходу, но вместо того, чтобы как можно скорее убраться из чёртовой комнаты, она падает мне на грудь, обнимая так крепко, что разом вышибает из лёгких весь воздух.

На секунду теряюсь. Боюсь сделать что-то не так.

– Я здесь, с тобой, ты в безопасности, – шепчу в тёмную макушку, осторожно проводя ладонью по затылку. – Давай побыстрее уйдём отсюда.

– Стойте! А как же полиция? – раздаётся возмущённый мужской голос.

– Что? – Выстреливаю в охранника гневным взглядом.

– Вы забили человека до смерти…

– До смерти? – криво усмехаюсь. – Где же это до смерти? Посмотрите внимательнее, он дышит.

– Но…

– Ладно, – раздражённо выдыхаю, изо всех сил стараясь не кричать. Нервы на пределе, а очередной всплеск агрессии – последнее, что нужно Маше. – Хотите, чтобы мы дождались полиции? С удовольствием. Я во всех подробностях расскажу о том, как ваше заведение заботится о безопасности клиентов, что сотрудников нет на месте, а камеры, судя по всему, не исправны. Думаю, уже к пятнице бар закроют, и вы все дружно окажитесь за решёткой вместе с этим ублюдком!

В помещении повисает тишина. Чувствую, Маша слегка проседает. Перевожу взгляд на неё и тихо шепчу на английском:

– Потерпи немного, мы уже уходим.

– Хорошо, господин, – подаёт голос охранник, разумеется, на корейском. – Мы сами разберёмся.

– Вот и славно, – снисходительно хмыкаю и, наконец, вывожу Марию из этой дыры.

На улице начинает накрапывать. Как обычно – всё разом. Зонта нет, поэтому, не задумываясь, веду Соколову к припаркованному такси и усаживаю на заднее сидение.

Девушка похожа на тряпичную куклу, слишком неустойчивая, плетётся рядом со мной тенью, послушно наклоняет голову под лёгким давлением ладони, сжимается комочком внутри салона, не говорит ни слова.

Оббегаю авто, забираюсь внутрь. Водитель смотрит через зеркало заднего вида с вопросом. А я не знаю, что делать дальше. Голова пустая.

Бросаю оценивающий взгляд на Машу, её трясёт, как при ознобе. Бережно касаюсь нахмуренного лба. Температуры нет, значит, просто шок. Думаю. Думаю. Думаю. Идей нет. Может быть, позвонить этому, как там его, Джиму? Надо бы спросить номер.

Снова гляжу на Соколову, мысленно подбирая слова, но тут случается самое страшное – по девичьим щекам начинают бежать слёзы… Это окончательно выбивает меня из колеи. Не понимаю, как себя вести. Какая реакция будет уместна? Обнять? А что, если усугублю? Сказать «всё хорошо»? Но ведь нифига не хорошо! Девушка пережила насилие, и пусть я подоспел вовремя, шрам на психике есть, с ним уже ничего не поделаешь!

Чёрт!

Водитель принимается недвусмысленно ёрзать по сидению, постукивая пальцами по рулевому колесу. Нужно что-то решать, но у меня каша в голове, в сердце, из опасений, сомнений и рвущих душу на части сожалений.