По секрету твоя - Рошаль Шантье

На улице тихо, но это только до того момента, пока не выхожу на проспект. На часах девять, огни уже горят. Киев прекрасен. Потрясающий в своем историческом и культурном великолепии город. Старинный, яркий, уже успевший стать моим.

Навстречу мне компании, красивые наверняка спешащие на свидания девушки. Я, почему-то, раздумываю куда они торопятся и что ждет их дальше.

Брюнетка, та, что в очках со стильной красной оправой шагает одна. Улыбается, приветливо машет, кажется, мне. Оборачиваюсь, позади меня высокий хорошо сложенный парень, он распахивает объятия, и брюнетка утопает в его руках словно он плед, способный окутать её. Они счастливы.

Так, наверное, я была счастлива в маленькой гостинице Зельцбурга. Отворачиваюсь, немного смутившись, будто увидела что-то запретное, словно подсмотрела за ними.

Мужчина у входа в ресторан эмоционально говорит по телефону. Ходит из стороны сторону, меря шагами небольшую, отведенную под его движения площадь. Он говорит, говорит, я подхожу ближе, так, что могу слышать его. А он резко тормозит, смотрит в небо, и отвечает на выдохе: «Милая, давай не будем, я так люблю тебя.» Улыбаюсь.

Тут, на улицах Киева, течет жизнь. И пускай она чья-то, пускай не моя, она бурлит в этом городе. Сегодня день глупых эмоций, потому что я по-глупому хочу быть причастна к их жизням. Я проходящий слушатель. Наблюдатель. Как ютубный интервьюер, который вникает в историю каждого сидящего напротив человека, хочу внимать каждому услышанному слову и благодаря этому верить в счастье.

Пересекая небольшой сквер, замечаю сидящую на лавочке компанию. Виной моему вниманию смех. Я знаю этот смех. Слышала тысячи раз в разных вариантах: злой, веселый, с насмешкой, с укором, а сейчас он искренний. Илья. Ошибкой стало мое любопытство, ненужный поворот головы и мы встречаемся глазами.

— Тайка, подойди, — кричит он, когда я прохожу мимо них.

Отворачиваюсь. Хочу сделать вид, будто я и не я вовсе. Пусть он подумает, что обознался. Пожалуйста, пусть…

— Я тебя позвал, — дергает за локоть, вынуждая повернуться лицом, — моя жена обязана меня слушаться.

— Не жена еще! — огрызаюсь, вырывая руку. Больно.

— Дело времени, — фыркает, —ты себе на первую брачную ночь нарабатываешь, сучка? Не зли меня, — шипит, склонившись надо мной.

Страшно ли мне? Конечно, да. Я одна стою перед ним. А он огромный и злой в компании своих друзей.

— Я говорила о мире, ты отверг предложение, — огрызаюсь, будто нашкодившая малолетка, так я выгляжу.

— Повиновение, а не мир, детка. Это обещал мне твой папаша.

— Вот с него и требуй, — слова вылетают раньше, чем могу обдумать.

И я уже знаю, что он скажет:

— Правда хочешь, чтобы я обратился к нему за помощью? Мы это уже проходили. Что там тебя ждет? — щелкает пальцами перед моим носом, будто припоминая, — ах да, казарма и солдафоны!

— Илья, что ты там возишься? — окрикивает женский голос, и через минуту я уже лицезрею ту, кому он принадлежит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍