Вторая попытка - Даниэла Стил

Все было ужасно, как она и предполагала. Девушки почти неразговаривали с ней, а если все-таки разговаривали, то отпускали всевозможныеколкости или откровенно дерзили. Что ж, по крайней мере они согласились терпетьприсутствие Фионы в доме, и это было уже кое-что. Миссис Вестерман чуть неотравила ее, подав такой острый карри, что у Фионы долго болел потом желудок. Ктому же, к ужасу и изумлению Джона, экономка «случайно» выпустила из кухниФифи, которая немедленно кинулась к левой ноге Фионы. На этот раз дело обошлосьодним швом.

Эдриен с ужасом смотрел на перебинтованную ногу Фионы.

— Как? Опять? Они что там все — с ума посходили? Когдаони уймут своего вампира?

— Я думала, Джон убьет экономку. Он так орал, что дажея испугалась. Обе девицы плакали, а экономка пригрозила уволиться. К следующемувизиту милых дочек домой мне надо основательно подготовиться. А вообще-то,Эдриен, мне совсем не до смеха!

— Надеюсь, девицы сами не захотят приезжать домой. Джонуволил эту чертову экономку?

— Не смог. Девочки очень любят ее.

— Фиона, она пытается извести тебя!

— Ну да! Смерть от карри. У меня до сих пор изжога отее стряпни. Слава богу, собака слишком мелкая, чтобы допрыгнуть до моего горла.Иначе она бы непременно это сделала. Но мне придется терпеть, Эдриен. Я таклюблю его!

— Ты любишь Джона Андерсона, но ты не обязана любить собаку,экономку и его несносных дочек.

— Да, их мне вряд ли удастся полюбить, — честнопризнала Фиона.

Джон был удручен поведением дочерей и экономки. К тому же унего возникли трудности на работе, и неделя выдалась очень тяжелой. Фиона тожеработала не покладая рук. В журнале все стояли на ушах. Увольнялись люди,изменился формат, возникли проблемы с новой рекламной кампанией, и надо былосрочно менять всю концепцию. Эта была их с Джоном общая проблема. К тому жеодин из фотографов подал на журнал в суд, а известная супермодель устроила себепередозировку прямо на съемочной площадке, и се едва удалось откачать. Этопривлекло к «Шику» нежелательное внимание прессы. Фиона приходила домой нераньше десяти. К тому же ей пришлось довольно часто отправляться в командировки.Три раза за месяц она летала в Париж, потом застряла на две недели в Берлине.Оттуда пришлось лететь в Рим на важную встречу с Валентино. Джон жаловался, чтосовсем не видит жену, и был абсолютно прав.

— Я все понимаю, дорогой, — оправдывалась Фиона. —Ну, прости меня. Я не знаю, почему это все на меня свалилось разом. Никак немогу все наладить. Только решу одну проблему, как появляется другая.

У Джона на работе дела обстояли не лучше. Агентство вочередной раз меняло хозяина, и это создавало массу проблем в работе. В апрелеодна из дочерей заявила ему, что забеременела и ей пришлось делать аборт. Онаобвинила во всем отца, сказала, что если бы он не женился на Фионе, то она небыла бы так расстроена и не забыла бы о том, что надо предохраняться. Этозвучало нелепо, но Джон тем не менее почувствовал себя виноватым, причемобвинял не только себя, но как-то раз, перебрав спиртного за ужином, упрекнул иФиону.

— Ты действительно считаешь, что я в этомвиновата? — изумленно переспросила она. — Ты уверен, что вбеременности и аборте Хилари есть моя вина?

— Я не знаю, не знаю, что думать обо всем этом, —повторял Джон. — Наша свадьба действительно расстроила девочек. И… ясовсем не вижу тебя последнее время, Фиона.

Это расстраивало его больше всего.

— Но какое это имеет отношение ко всему остальному?

Я чувствую себя так, будто женат на стюардессе. Тыприбегаешь домой, чтобы переодеться и собрать чемодан. И снова убегаешь. А яостаюсь с твоей чертовой собакой и полоумным, который бегает тут по квартиреполуголый, когда я прихожу с работы. Мне хочется, чтобы в доме было как-тоуютнее. Да-да, после всех моих стрессов мне хочется приходить в нормальный дом.

Слова его больно ранили Фиону.

— Тогда тебе надо было жениться на нормальнойженщине, — только и смогла произнести она.

— Я и думал, что женюсь на нормальной женщине, котораяпоймет, что я не в состоянии жить в таком хаосе.

— В каком еще хаосе? — удивилась Фиона.

Она практически не устраивала больше своих знаменитых вечеринок,потому что не хотела расстраивать Джона. И она пообещала в очередной раз, чтоскажет Джамалу, чтобы он ходил по дому одетым. Но что толку! Фиона уже говорилаему об этом раньше, и, казалось, Джамал принял ее слова к сведению. Но когда еене было дома, Джамал делал все, что хотел. Но разве он нанес этим вредкому-нибудь? Джамал отлично относился и к ней, и к Джону.

Эдриен заметил на следующее утро, какой сердитой явиласьФиона в редакцию, и сказал ей об этом. Фиона объяснила, что они с Джоном сновапоругались из-за Джамала.

— Я же говорил тебе, что надо идти накомпромиссы, — напомнил Эдриен. — Купи Джамалу форму и объясни, чтоон обязан ее носить.

— Но какая, черт побери, разница! Кого волнует, в чемодет Джамал, когда пылесосит дом?

— Джона, — строго отрезал Эдриен. — И кстати,что ты предприняла по поводу перепланировки в доме? Выделила наконец место длявещей, заметь, не Джона, а своего мужа?

— У меня не было времени что-то предпринять. Последниетри месяца я живу в самолете. Ты ведь прекрасно знаешь об этом, Эдриен.

— Но тебе просто необходимо что-то сделать. Ты ведь нехочешь потерять Джона…

— Я не собираюсь его терять, — твердо заявилаФиона. — Ведь мы теперь женаты.

— Кто бы говорил! С каких пор это стало гарантией?

— Но для чего же еще люди женятся? — упрямо стоялана своем Фиона. — Что тогда значат все эти клятвы?

— Ну да, ты можешь полностью положиться на клятвы, еслиуверена, что выходишь замуж за святого.

— Хорошо, хорошо, я отдам ему целый шкаф, —сдалась Фиона. — Вот только зачем ему шкаф? Все равно большая часть еговещей по-прежнему осталась у него на квартире. Вместе с вещами его жены и еепортретом, который я ненавижу. Мы уже поругались один раз из-за этого портрета.Он, видишь ли, сказал, что хочет принести его ко мне, чтобы девочки чувствовалисебя здесь как дома. Ну объясни мне, почему в моем доме должен висеть портретего покойной жены?

Компромисс, компромисс и еще раз компромисс, — Эдриенпогрозил ей пальцем. — В его рассуждениях есть здравый смысл. Может быть,это заставило бы его детей относиться к тебе лучше. Ты могла бы повеситьпортрет в отведенной им спальне. И не смотреть на него.

— Но я не хочу превращать свой дом в храм, гдепоклоняются Энн Андерсон. Я не могу так жить!

— Первый год всегда самый трудный, —глубокомысленно изрек Эдриен. — Не забывай о компромиссе, больше мненечего тебе посоветовать.