Я подарю тебе любовь - Татьяна Алюшина

— Все! — решил Денис. — Отбой!

Он помог мужикам подняться наверх, по комнатам, навел на кухне порядок, забрался в постель и обнаружил, что, кроме облегчения, ничего не чувствует, без всякого анализа и ковыряний душевных.

И аминь!

Рассвет выбеливал небо, розовел горизонт, загомонили робкие замерзшие птицы. Денис посмотрел в даль, уже ясно обозначенную начинающимся утром.

Хорошо. Чисто в душе.

Он переменился за эту ночь.

Нет, понял Денис, он переменился, когда поцеловал Лену первый раз, и менялся с той минуты и до сего момента, узнавая себя иного.

Денис понимал, принимал и прочувствовал то, что Елена Невельская подарила ему, сама не понимая своего дара, — сво-бо-ду!

От смирения перед своей ущербностью, свободу от жизни в половину сдерживаемого дыхания, от ущемленности душевной, от горя накопившегося.

По его работам, по тем произведениям, что он сделал, она поняла, услышала и увидела его настоящего, такого, какой есть! И спровоцировала поток воспоминаний, подтолкнула непонятным образом, и помогла выпустить, пережить наново, очищая прошлое и отпуская его, наконец, со спокойной душой.

Арбенин стал иным. Собой, настоящим, не только в работе, где он воплощался искренне в каждом миллиметре изделия, но и в жизни.

— Спасибо тебе, девочка, — тихо произнес он, посылая благодарность в чистое небо, расцветающее яркими всполохами встающего солнца.

Лена изводилась с самого утра непонятным, маетным каким-то ожиданием.

Вчера, вернувшись домой, опустошенная после вспышки негодования, сказала Ваське: «Устала очень». Приняла душ и отправилась спать, уверенная, что не заснет, переживая и все еще там находясь, в сегодняшних неожиданных событиях, но стоило головой дотронуться подушки, и она отключилась мгновенно.

Утром выяснилось, что сломалась машина.

Здрасте!

Делать нечего — Ваську бегом в школу проводила и бегом в метро. Первым делом на работе сунулась в кабинет Николая Васильевича,

— Нету. В министерстве, — разочаровала ее Ксения Андреевна.

Ладно. Подождем.

Села доделывать статью, с которой в принципе можно было бы и полениться, пописывая в удовольствие, — в сроки Ленка укладывалась преспокойненько. Но в свете задуманной с Арбениным идеи лучше хвосты подчистить.

Стоп, стоп! Сие имя всуе со-о-овсем не следует поминать!

Но выроненное слово зацепило и потащило в нелегкие размышления, отвлекая от работы.

«Что, вот прямо до субботы не увидимся и не услышимся? — возмущенно вопрошала она. — А продолжения тебе, Леночка, никто не обещал! У него своих дел до горлышка, у тебя своих! А любовь жаркая на «Россиниаде» вспыхнула да прошла! Какие ожидания, сбрендила, что ли?!»

И в таком ключе любимые людские обмусоливания — а будет ли дальше? Что-то из серии «Я ль не хороша?», с подленьким подтекстиком: «А чем?»

Ленка чертыхнулась сквозь зубы, откинув мышку.

— Невельская, не порть матчасть! — подал голос из-за своего стола Венечка, известный путешественник по диким местам земного шара.

Ленка не ответила на реплику, пошла к Забарину.

— Не приехал еще. Лен, у тебя что-то срочное? — предложила помощь Ксения Андреевна.

— А-а! — отмахнулась расстроенно Ленка и вернулась к статье.

Не шла статейка-то! Вот не шла, и все! Как не шел из головушки забубённой любовью пылкой и горячей Денис Васильевич Арбенин, чтоб ему!

«Ну уж нет! — сопротивлялась Ленка. — Не такие города брали!»

Наподдавав мысленных пинков и затрещин, заставила себя заняться работой насущной. После третьей попытки прочитать одну и ту же фразу в тексте и парочки жестких эпитетов в свой адрес, сквозь зубы, дело пошло — втянулась, включилась в тему.

Поставив последнюю точку, откинулась на спинку кресла, сама собой довольная и законченной работой заодно. Позвонила Забарину в приемную, начальство витало еще в высших сферах.

«А не слинять ли мне на фиг? Машинку в ремонт эвакуировать?» — пришла удачная идея в голову госпожи Невельской.

И, не откладывая в долгий ящик хорошую инициативу, Ленка засобиралась — ноутбук на одно плечо, портфель на другое, на него же не самую маленькую дамскую сумку.

— Закончила? — спросил Венечка, изобразив зависть лицом.

— Да, можно сдавать! — похвасталась Лена.

— Везет же! А я тут закопался, как в джунглях, все какая-то лабуда пионерская получается! — пожаловался собрат-журналист.

— А ты, Венечка, ударь по безвдохновенью развратом! В том смысле, что любовь-морковь и всяческие излишества, — глядишь, поможет! — предложила Ленка.

— Думаешь, поможет? — с сомнением посмотрел он на экран компа.

— Ну а не поможет — с толком время проведешь!

Лена Венечку глубоко уважала и по-свойски любила. Мужик он был правильный, имел авторскую рубрику в журнале, ни черта не боялся и в своих путешествиях порой залезал в такие места… ой-ой-ой! — пару раз еле ноги унес, чуть не сгинув во цвете лет, что нисколько не остудило его рвения таскаться по неведомым местам.

Лена помахала Венечке рукой, пожелав удачи в творчестве, и собралась линять из родного заведения. Но была перехвачена Николаем Васильевичем, услышавшим ее голос в коридоре и выглянувшим из дверей приемной:

— Невельская, зайди! Выкладывай, чего искала! — снимая куртку и вешая ее в шкаф, приказал любимый начальник.

— Значит, такие дела! — приступила с жаром вдохновенным Ленка к изложению идеи.

Николай Васильевич слушал со всем вниманием, задавал по ходу повествования вопросы и подвел начальственный итог в конце ее изложения:

— Идея интересная. Выходит, не зря на интервью сходила?

Знало бы начальство, насколько не зря, со всеми вытекающими…

— Так, а что, Арбенин у тебя в соавторстве пойдет?

— Мы это еще не обсуждали. Сделали первые прикидки, поняли, что хорошо получается, а детали пока не оговорили.

— Ты ж сама все можешь, и снимки и тексты, что ты от Арбенина хочешь?

Елена Алексеевна Невельская весьма точно знала, чего хочет от господина Арбенина, в каком виде и «разнообразии», но оглашать данные желания вслух, пожалуй, не следовало. Тем более начальству, подивилось бы начальство-то красочному воображению сотрудницы!

— Он предоставляет свои снимки, и они хороши по качеству и по уровню, а еще техническое описание на нем.

— Ну, лады! — прихлопнул решение ладонью по столу Забарин. — Добро даю. Неплохо должно получиться, опыт крупных книжных форматов у нас большой наработан. Ты статью сдала? — без перехода придирчиво воспросил Забарин.