Украденные поцелуи - Сюзанна Энок

Маркиз усмехнулся и пробормотал:

– Буду иметь в виду. – Он подошел к книжному шкафу и принялся рассматривать корешки книг. Наконец, обернувшись, спросил: – Ваши?

– В основном мои, – кивнула Лилит. – Все остальное в библиотеке. – Немного помолчав, она спросила: – А почему вас это интересует?

Он пожал плечами и снял с полки книгу. Полистав ее, пробормотал:

– «Греческая мифология»… Довольно странный выбор для молодой женщины, решившей удачно выйти замуж.

– Почему вы мне это говорите? – Лилит поднялась с кресла и пристально взглянула на Дансбери.

Тот снова пожал плечами:

– Видите ли, моя дорогая, мне просто хочется дать вам хороший совет. Имейте в виду: пэры, как правило, глупы, и они не любят, когда их жены знают больше, чем они. Но я предполагаю, что вы сумеете скрыть это, если пожелаете.

Еще одно оскорбление, перешедшее в комплимент. Лилит не знала, как ответить, поэтому спросила:

– А почему вы приехали сюда? Почему приехали так рано? Я полагала, что в такое время вы обычно еще спите после ночной игры, пьянства или… Вы понимаете, о чем я говорю.

Маркиз рассмеялся:

– Вы, конечно же, имеете в виду разврат, не так ли? – Он поставил книгу на место и пристально посмотрел на девушку.

Лилит покраснела и пробормотала:

– Да, я имела в виду именно это.

– К вашему сведению, мисс Бентон, я в последние дни «именно этим» не занимался. Что же касается моего раннего визита, то сообщаю: вчера вечером всем стало известно, что Уэнфорд скончался. Поэтому я и приехал… Мне захотелось узнать, как ваши родственники относятся к этой новости.

– И все же вы приехали слишком рано, – заявила Лилит. – Уильям еще не встал. Моя тетя – тоже.

– Но вы-то уже встали, – возразил маркиз. Он снял с полки еще одну книгу. – О, Джейн Остин?.. – Он с удивлением взглянул на Лилит: – Вы еще и романтичны?

– Да.

– Очень странно для молодой леди, выходящей замуж за титул. Вы состоите из одних противоречий, моя милая.

Она поняла, что допустила ошибку, сказав, что в шкафу ее книги. Теперь Дансбери, наверное, вообразил, что нашел ключ к ее душе.

Вздохнув, Лилит проговорила:

– Милорд, уходите, пожалуйста.

Он поставил книгу на место и снова повернулся к ней. Лилит же вдруг подумала: «Как странно… У Элисон глаза такие же, как у него. Но у нее они добрые и ласковые, а у него взгляд дерзкий и насмешливый».

– Хорошо, я уйду, – кивнул маркиз. – Но скажите, как отнесся ваш отец к этому известию?

Лилит отошла к окну. Немного помедлив, ответила:

– Разумеется, отец огорчился. – Она не собиралась сообщать ему о решении виконта относительно Дольфа Ремдейла. Этот негодяй скоро сам обо всем узнает.

Тут он подошел к ней почти вплотную и спросил:

– Неужели это все? Мне кажется, вы что-то недоговариваете.

– Нет, это все. Уходите, милорд.

– Но я сегодня был вежлив, не правда ли?

Она пожала плечами:

– Не имеет значения. Ваша репутация от этого не изменилась.

– Хм… – Он приблизился к ней еще на шаг. – Значит, вас очень смущает моя репутация, не так ли, Лилит?

– Я не давала вам разрешения называть меня по имени! – закричала Лилит.

Потеряв самообладание, она подняла руку, собираясь ударить маркиза, но тот перехватил ее руку и привлек к себе. Она не успела опомниться, как он склонился к ней и впился поцелуем в ее губы.

Надо оттолкнуть его, подумала Лилит. Но вместо этого она прижалась к нему и ответила на его поцелуй – ответила с такой страстью, какой сама от себя не ожидала. Маркиз же, целуя Лилит, все крепче прижимал ее к себе, и она даже не пыталась отстраниться.

Наконец, прервав поцелуй, он отступил на шаг и взглянул на нее так, словно торжествовал победу.

– Вы… вы… – Она не находила слов. – Не подходите ко мне.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Я очень рад, мисс Бентон, что на сей раз у вас не возникло желания запустить в меня чем-нибудь тяжелым.

– Еще не поздно сделать это. – Лилит кивнула на вазу, стоявшую на столе. – Вы вели себя… непростительно, милорд, – добавила она. И тотчас же почувствовала: ей хочется, чтобы он снова поцеловал ее. О Господи, неужели она такая же, как ее мать?!

Маркиз кивнул и едва заметно улыбнулся:

– Согласен. Конечно же, вы правы.

Лилит посмотрела на него с удивлением:

– Разве вам не хочется вразумить меня? Разве не хочется сказать что-нибудь оскорбительное?

Он кивнул:

– Боюсь, что так.

Она скрестила на груди руки, надеясь, что он не заметит, что она все еще дрожит.

– Хорошо, тогда покончим с этим, милорд.

– Не оставите ли для меня один вальс на балу у Довшейна?

Лилит вдруг поняла, что с удовольствием потанцевала бы с маркизом. Но не могла же она сказать ему об этом…

– Ни за что на свете! – воскликнула она. – Уж лучше я буду танцевать с… – Она умолкла, увидев в его руке что-то блестящее, струившееся меж пальцев. – Милорд, сейчас же отдайте мое ожерелье! – Чтобы убедиться, что Джек не разыгрывает ее, она прикоснулась к шее. На шее ожерелья не было. – Немедленно отдайте!

– А вы потанцуете со мной?

– Я постараюсь сделать так, чтобы вас арестовали. Чтобы арестовали за то, что вы так отвратительно поступили с Уэнфордом. Мне следовало бы еще несколько дней назад об этом позаботиться.

– Вы этого не сделаете, – ответил маркиз, разглядывая украшение.

– Почему же?

– Если вы добьетесь моего ареста, то вас арестуют за то же самое.

– Я не…

– Успокойтесь, мисс Бентон. Ведь вы подарили Длиннолицему вашу сережку, не так ли?

– Ошибаетесь. Я ничего ему не дарила.

Джек покрутил ожерелье на пальце.

– Один вальс – за одну безделушку, Лил. – Он пристально посмотрел на нее. – Это все, что я прошу.

Лилит была в ярости. И одновременно, как ни странно, испытывала приятное волнение.

– Вы просите не так уж мало, лорд Дансбери.

Он лукаво улыбнулся:

– Возможно. Но все же обещайте, что не откажете мне.

Она кивнула:

– Хорошо. Даю слово. А теперь верните ожерелье. – Лилит протянула руку.

Он осторожно положил ожерелье на ее ладонь.

– Все вышло не так уж плохо, не правда ли? – спросил он, поглаживая ее запястье.