Мой любимый дикарь - Сюзанна Энок

— Почему? Ну почему я должен загадывать так далеко вперед? Мне она нравится, я хочу быть с ней. И все. По крайней мере, в данный момент. И она, и Соммерсет сказали, что это предполагает женитьбу. Тогда я женюсь.

— Знаешь ли ты, сколько правил уже сокрушил подошвами своих изношенных сапог?

— Начинаю понимать. Так ты собираешься мне помогать или нет?

— Мне будет, что рассказать своим внукам, — пробормотал Джек, снова берясь за приглашения. — Однажды холодным зимним вечером я поведаю им историю, как помогал великому и ужасному Беннету Вулфу выбрать приглашение на вечер.

— Твой рассказ только выиграет, если я не дам тебе в нос за нахальство. Где она сегодня будет?

В конце концов, Джек остановил свой выбор на тяжелой, украшенной позолотой карточке.

— Музыкальный вечер у Бекуитов. Миллисент Бекуит — ее кузина. И Ливи собирается пойти — не иначе как под давлением Филиппы.

— Значит, ты тоже идешь? — Последний вопрос можно было и не задавать. Конечно, Джек будет там.

— Разумеется, я там буду. Могу заехать за тобой в семь, идет?

— Спасибо. — И Беннет жестом указал на почти не уменьшившуюся стопку карточек. — Итак, сначала Филиппа, потом респектабельность.

— Я бы предпочел помочь тебе сражаться с крокодилами, — вздохнул Джек.

— Флип, ты готова?

Филиппа вздрогнула и уставилась на свое отражение в зеркале. Она не могла вспомнить, давно ли стоит здесь, погруженная в мысли, но точно знала, что за всю свою жизнь никогда не проводила перед зеркалом столько времени.

— Да, — ответила она и снова взглянула в зеркало. — Нет! Ливи, зайди, пожалуйста, на минутку.

Оливия распахнула дверь и впорхнула в комнату. За ней вошла Мэри, их единственная горничная.

— По-моему, именно ты говорила, что сегодня мы не должны опоздать, — начала Оливия. — Даже не думай отказаться!

— Я и не собираюсь отказываться. Я только хотела узнать твое мнение…

— О чем?

Филиппа снова подняла взгляд на свое отражение в бледно-голубом платье.

— О моем платье. Я не уверена, но… по-моему… оно слишком вызывающее.

Последовало молчание. Затем Оливия подпрыгнула и закружилась по комнате.

— Произошло чудо! — воскликнула она и рассмеялась.

— Ничего такого не произошло, — уточнила Филиппа. — Я просто должна знать, что ты думаешь обо мне в этом платье.

— Ты прелестна. Платье ужасно. Цвет тебе совершенно не идет, вырез слишком высокий и…

— Что ты имеешь в виду? Я ходила в этом платье весь прошлый месяц, и ты ни разу…

— Ну и что? Ты бы все равно меня не услышала. Мэри, немедленно приготовь для Флип платье — персиковое с зеленым, знаешь, то, что с кружевными рукавами. И мое ожерелье из искусственных изумрудов.

Служанка сделала реверанс.

— Сию минуту, миледи. О Господи.

— Неужели я выгляжу так ужасно? — спросила Филиппа, сделав попытку взглянуть на себя критически.

— Нет, ты не выглядишь ужасно. — Оливия обошла вокруг сестры и задумчиво прищурилась. — Но ты можешь выглядеть намного лучше. Не знаю, насколько это важно на вечере у Милли, но я, когда выгляжу хорошо, всегда чувствую себя более уверенной.

Появилась Мэри с платьем и украшениями, и Филиппа оказалась в весьма непривычном для себя положении. Ее не просто одевали — ее украшали. Простой узел, в который Мэри обычно сворачивала ее волосы, превратился в хитросплетение изящных струящихся локонов. Бледно-голубое платье исчезло — Филиппа подозревала, что больше никогда его не увидит. Его сменило роскошное шелковое платье персикового цвета с зеленой отделкой — с очень низким, а, по мнению Филиппы, и вовсе рискованным, вырезом. Ее шею обвивало ожерелье с зелеными — в тон отделке — камнями.

— О, Флип, — воскликнула Оливия, прижав руки к щекам. — Ты моя Мона Лиза.

— У Моны Лизы не было бровей, — сообщила Филиппа, внимательно вглядываясь в зеркало. К ее великому облегчению, она осталась вполне узнаваемой, на ней не было слоя пудры и лишней краски. Она даже почувствовала себя какой-то… собранной заново, что ли, и привлекательной. Недостатки были умело скрыты.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. А теперь поехали. Никто не поверит своим глазам.

Нахмурившись, Филиппа поспешила за сестрой.

— Только не вздумай всем рассказывать, что это ты меня преобразила и все такое.

— Не буду. — Оливия взяла сестру под руку, и они вместе вышли на улицу. — Но ты выглядишь изумительно. Даже жаль, что сегодня нет танцев.

Лукавая улыбка тронула губы Филиппы.

— Пусть мною восхищаются, пока я буду просто сидеть на стуле, — такое положение меня тоже устраивает.

— Кстати, о восхищении. Ты не знаешь, сэр Беннет будет у Милли?

Сердце Филиппы забилось гулко и часто.

— На музыкальном вечере? Сомневаюсь.

— Хорошо. Это даст другим присутствующим джентльменам шанс как следует тебя рассмотреть.

Такое Филиппе и в голову не пришло. Ей вовсе не хотелось выглядеть сногсшибательно, чтобы произвести впечатление на других джентльменов. Усевшись в экипаж напротив Оливии, Филиппа неожиданно поняла: все изменения в ее внешности — это отражение того, что она чувствует, когда Беннет пожирает ее глазами.

Да, ей хотелось бы его сегодня увидеть. Этот человек горячил ее кровь, в его присутствии у нее кружилась голова — ни к тому, ни к другому она не привыкла. Ведь она с рождения была практичной, всегда твердо стояла обеими ногами на земле. Но он ее лишал покоя. И если бы она хотя бы на секунду могла поверить, что является для знаменитого на весь мир путешественника чем-то большим, чем случайное увлечение… скорее всего она бы пришла в ужас.

Филиппа знала, что не следует обольщаться. Она должна принять его внимание, насладиться им, пока можно, и использовать возможность научить его всему, чему взялась обучить — глупым правилам благопристойности, приличий и светских условностей. До сих пор она всегда была прямой и резковатой, поскольку никто не обращал на нее внимания.

— Если ты будешь все время хмуриться, на лице останутся морщины.

— Я не хмурюсь, — ответила Филиппа, — а думаю. Экипаж остановился.

— Подумаешь позже. А сейчас ты должна улыбаться и очаровывать.

В музыкальном салоне дома ее тети и дяди рядами стояли стулья, и, судя по всему, народу было достаточно, чтобы занять их все.

Филиппа подошла к кузине и чмокнула в щеку.

— Посмотри, как много народу! — воскликнула она. Миниатюрная брюнетка понимающе улыбнулась.

— Думаю, это благодаря чудесным десертам, которые у нас подают, — шепнула она. — Знаешь, а близнецы Роббинс собираются исполнить дуэт.