Между небом и землей - Джоанна Лэнгтон

Как он посмел предпочесть ледяную синьору Корелли ей, такой теплой и земной, безумно любящей его женщине?

– Ты была права, – вдруг тихо сказал Марио. – Это Тереза стояла за той газетной статьей…

Кейси остолбенела, когда до нее дошел смысл этих слов, а потом резко обернулась, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Она просто обезумела, поняв, что проиграла.

Было видно, что это признание далось Марио нелегко. Он подошел к Кейси и сжал ей запястья.

Наконец-то он узнал правду о Терезе! – подумала Кейси.

– Марио, я не хочу говорить об этой женщине, – тихо сказала она, – хотя могу понять ее. Она сочла, что цель оправдывает средства, потому что хотела вернуть возлюбленного…

– Ей нужен был не я, – возразил он, – а мои миллионы!

– А тебе? Разве ты ценил ее не за знатное происхождение, воспитание и… богатство?

Он склонил голову, признавая ее правоту.

– Я понимаю, что ты никогда не простишь мне недоверие к твоим словам…

– Меня сейчас волнует другое, – оборвала его Кейси. – Каково тебе было узнать всю низменную правду о женщине, которую ты ставил так высоко?

– Журналист пел канарейкой, – пробормотал Марио. – Он сказал, что Тереза поручила ему выяснить о тебе всю подноготную.

– Я говорила тебе об этом, но ты мне не поверил…

– Он выполнил ее поручение, и, прочитав материалы, она намекнула, что статья должна быть разоблачительной, порочащей тебя. Тереза была настолько взбешена, что не считала нужным скрывать свое отношение к тебе.

– Я не хочу продолжать этот разговор!

Слезы текли по щекам Кейси, которая механически снимала одежду с вешалки, а потом снова засовывала их в шкаф.

– Ты читала мое интервью? – вдруг спросил Марио.

Кейси удивленно посмотрела на него:

– Нет, – протянула она.

– Я надеялся, что ты прочтешь его и выйдешь из подполья… а потом узнал, что ты собираешься встретиться с Мэри сегодня. Но она предупредила меня, что ты еще не решила окончательно, идти ли на это свидание.

– Ну, я не могла бы подвести Мэри. Она чудесная женщина.

– Когда я уличил Терезу, она долго отпиралась и изобретательно лгала. Но когда я сказал, что Мэри случайно услышала ее реплику в твой адрес на нашей свадьбе…

– Значит, ты был готов поверить кому угодно: журналисту, Мэри… только не мне! – с горечью воскликнула Кейси.

– Пойми, я не мог допустить, что Тереза может пасть так низко, – с сожалением выговорил Марио. – Но когда я припер ее к стенке, она вынуждена была признать свое поражение.

– Ты ошибаешься. Она победила! Это мы с тобой в проигрыше. – Слезы Кейси высохли. – Мы не сможем начать все сначала.

– Ты меня теперь ненавидишь?

– Временами да! А сейчас определенно! – Кейси круто повернулась к нему. Ее изумрудные глаза сверкали гневом. – Да, Тереза оскорбила меня, пытаясь заставить избавиться от ребенка, а потом надругалась над памятью о моей матери. Но, говорю тебе еще раз: отвергнутую женщину еще можно понять, а вот тебя… Ведь именно ты отказался даже выслушать меня!..

Марио шагнул вперед.

– Кейси, я…

– Замолчи! – зло оборвала его она. – Я была полной идиоткой, когда согласилась выйти за тебя замуж…

– Выслушай меня. Ты права во всем. Но учти, что никогда я не был так близок к тому, чтобы убить человека, как в тот день, когда состоялось наше объяснение с Терезой. Она говорила о тебе в таком тоне, что еще минута, и ее не было бы на этом свете…

– Правда? – с иронией заметила Кейси. – Мне трудно в это поверить, зная твое отношение к ней… Значит, между вами все кончено?

Марио тупо смотрел на нее, не улавливая логики ее размышлений, а она продолжила атаку:

– Значит, ты не собираешься жениться на ней после нашего развода?

– Да ты с ума сошла! Это же холодная злобная сука!

– Долго же ты шел к этому выводу. Поздравляю с выздоровлением! – холодно сказала Кейси. – Будь добр, передай мне чемодан.

– Чемодан? Зачем тебе он?

Она делала вид, что озабочена сборами, потому что больше всего боялась, что Марио подойдет слишком близко. Обвинения, выдвинутые им против Терезы, пробили брешь в панцире, в который она спряталась.

Продолжая автоматически вынимать вещи из шкафа, Кейси вдруг с удивлением обнаружила у себя в руках костюм Марио.

Он встал у нее на пути и обнял за талию.

– Постарайся выслушать меня.

– Почему я должна выслушивать тебя? Ты же не внял моим мольбам, твердя, что я сошла с ума от ревности. Разве ты тогда принял во внимание тот факт, что я беременна? Пожалуйста, отпусти меня.

Марио неохотно подчинился. Его смуглые скулы покрылись багрянцем, а в глазах была такая боль, что Кейси почти физически ощущала ее.

– Ты даже не можешь представить себе, как я сожалею о том, что доставил тебе столько неприятностей, – сказал он.

Бледная и взволнованная, Кейси отправилась искать чемодан. Она чувствовала, что глупо продолжать сборы во время такого эмоционального разговора, но была готова заниматься чем угодно, только бы не видеть глаз Марио.

– Позволь помочь тебе, – взмолился он.

– Ты просто не в состоянии понять, как тебе повезло, но пройдет время, и ты осознаешь, что выкрутился из непростой ситуации с наименьшими потерями, – заметила Кейси и вернулась в спальню, которой не суждено было стать их общей.

– Прошу тебя, сядь, и давай поговорим. Я должен рассказать тебе всю правду о Терезе.

– Еще одна тайна?!

Она без сил опустилась на край постели, чувствуя, что ноги отказываются ей повиноваться.

Почему, если ему нужно плечо, к которому можно прислониться, оно должно обязательно быть моим? – возмущенно подумала Кейси. Неужели он не понимает, что ничто не оправдает его эгоизма?

Она пыталась убедить себя в том, что ей ничего не нужно от Марио, но в глубине души понимала, что это не так. Однако если он победит сейчас, то в ближайшие тридцать лет его власть, над ней будет безгранична.

Тем временем он принес чемодан, но, вместо того чтобы отдать его Кейси, отставил в сторону и, откашлявшись, начал:

– Я…

– Короче! – поторопила его она.

У него был такой жалкий вид, что сердце ее обливалось кровью. Теперь она уже не сомневалась, что он любит Терезу.

– Отец сказал, что моей женой будет Тереза Корелли, когда мне было всего пять лет.

– Пять лет?! Этого не может быть! – невольно воскликнула Кейси. – А сколько же было ей?

– Восемь!