Дикарь и леди - Виктория Дал

— Он и с тобой, и со мной танцевал просто замечательно, — уже в третий раз за утро повторила Бет. — Я с трудом могла поверить в это.

Марисса утвердительно кивнула. Но если честно, она почти не помнила тот танец. Ей запомнилась лишь широкая грудь Джуда, а также сила его огромных рук. Да, они танцевали — это она знала. А рядом с ними танцевали другие люди, но она их не видела из-за его широченных плеч.

— А когда он танцевал со мной, — продолжала Бет, — он был просто очарователен. К концу танца я совсем забыла, что у него такая отталкивающая внешность.

— Да, он не так уж плох, — кивнула Марисса.

Бет ахнула и в смущении пробормотала:

— О, прошу прощения… Я не хотела тебя обидеть. Но знаешь, если откровенно, я была в шоке, когда твой брат объявил…

— Ничего, все в порядке, — перебила Марисса. — У меня были точно такие же мысли, когда я только познакомилась с ним.

— Но сейчас я прекрасно тебя понимаю, Марисса. Мне кажется, он очень умный и добрый. И у него такие красивые глаза.

«Да, его глаза действительно довольно красивые, когда он не хмурится», — подумала Марисса. Она выглянула в окно и увидела группу мужчин, ожидавших своих лошадей. И Джуд, как всегда, выделялся среди них. Казалось, он был отлит из стали, в то время как другие — слеплены из глины.

И сейчас он смотрел на дом, словно чувствовал ее взгляд. По телу Мариссы пробежала дрожь, и она заерзала в кресле. Джуд просил ее прийти в его комнату вчера вечером. Возможно, он просто поддразнивал ее. Но все же… она могла бы. Если бы осмелилась. И он бы не прогнал ее.

Марисса доела яйцо и снова посмотрела в окно. Сейчас к мужчинам приближался Эдвард, быстро шагавший по газону.

Внезапно дверь отворилась, и вошел слуга. Шагнув к Мариссе, он проговорил:

— Мисс Йорк, барон просил вас зайти к нему в кабинет. Он сказал, чтобы вы пришли как можно скорее.

Бет взглянула на подругу с удивлением. А та, пожав плечами, пробормотала:

— Да, конечно. Я сейчас…

Слуга тотчас удалился. Марисса же, отложив салфетку, опять посмотрела в окно. Оказалось, что Эйдан с Джудом уже спешились, и теперь они шли к дому следом за Эдвардом. Сердце Мариссы гулко забилось. Она встала и направилась к двери. Что же у них там случилось? Что все это означало? Ей представлялись всякие ужасы, но она тотчас же отбросила предположение, что заболела мать. Ведь лицо Эдварда выражало вовсе не беспокойство, а ярость.

А может, это каким-то образом связано с ней, с Мариссой, с ее ужасным поведением? Уж не раскрыл ли Питер Уайт карты, не распустил ли какие-нибудь гнусные слухи о ней?

— Дорогая, не беспокойся, — послышался голос Бет.

Марисса остановилась у двери. Обернувшись, сказала:

— Я уверена, что ничего страшного не случилось.

— Знаешь, я на всякий случай попрошу мать подождать какое-то время. Возможно, тебе понадобится моя помощь.

Марисса решительно покачала головой:

— Нет-нет, глупости! Твоя мать очень устала, и ей нужно ехать домой. Пожалуйста, Бет, не задерживай отъезд из-за меня. Ведь мы с тобой все равно увидимся через несколько дней, не так ли?

— Да, конечно. — Бет крепко обняла подругу. — Непременно увидимся.

Марисса вышла из комнаты и направилась в кабинет Эдварда. Внезапно послышались гулкие шаги и голоса мужчин — все они тоже направлялись в кабинет. Затем хлопнула дверь, и воцарилась тишина. Через несколько секунд Марисса повернула за угол и, остановившись, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ей казалось, что ноги у нее стали словно свинцовые, так что она не могла сделать ни шагу.

Было совершенно ясно: случилось что-то ужасное. И случилось это по ее вине.

Что ж, если так, на сей раз она не станет дуться и спорить — какое бы решение братья ни приняли. Если брак, то пусть будет брак. Если поездка на континент — она и на это согласна. Согласна даже уйти в монастырь, если потребуется.