Дневник безумной мамаши - Лаура Вульф

Сегодня ранним вечером забрела в Театральный квартал^[21], чтобы заглянуть в детский магазинчик, о котором рассказывал Эдди. Увы, магазин был закрыт на переучет. Я возвращалась к метро, честя себя на все корки за то, что предварительно не позвонила, и тут наткнулась на Мэнди и ее маман — они шли поужинать перед театром.

Мама Мэнди, миссис Айрин Александер из округа Уэстчестер, очаровательна, но тверда, как идеально наманикюренные ногти. Она чтит традиции, то есть носит жемчужный ошейник и сумку от Эрме, и всегда была со мной очень вежлива. Хотя — это я знаю точно — убеждена, будто я дурно влияю на Мэнди. Но между прочим, Мэнди была отъявленной нимфоманкой еще до того, как познакомилась со мной в колледже.

Едва рентгеновский взгляд миссис Александер зафиксировал мой слегка выпуклый живот, она замолкла посредине своей речи о возрождении бродвейского театра. И сразу напряглась: «Эми, дорогуша, ты беременна!»

Я взглянула на Мэнди. Та стала бледнее снятого молока. По моей спине пробежал холодок: «Ну-у, да. Да, я беременна».

Миссис Александер злобно сверкнула глазами на Мэнди: «Я понятия не имела». Потом, нежно поцеловав меня в щеку, добавила: «Должно быть, твоя мать в восторге». Шпилька была такой острой, что до крови оцарапаться можно.

Поговорка «яблочко от яблони недалеко падает» как раз про Мэнди и ее маму. Во всем, кроме продолжения рода. Зная об этом, я стала прощаться, не желая пасть случайной жертвой их неизбежной дуэли. Увы, даже шокирующее известие о моей беременности не поколебало приверженности миссис Александер правилам этикета, и она любезно пригласила меня отужинать с ними в «Джо Ален».

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но прочла мольбу в глазах Мэнди. Видимо, неприятная ситуация грозила стать еще неприятнее, едва они с матерью останутся наедине. Так что я приняла приглашение миссис Александер, прекрасно понимая, что весь вечер мне предстоит играть роль буфера.

Какая же я дурочка! Забыла, что люди подобные Александерам — из высшего общества, старинных богатых семей, где чтят традиционные ценности и умеют хранить невозмутимость, — вообще никогда не ругаются. Особенно на публике. Они лишь обмениваются уколами, с улыбкой передавая паштет.

Пока мы смаковали закуски, миссис Александер прошлась на тему бесплодия Джона. Она была так рада, что ее десять тысяч долларов помогли решить эту проблему. Я сразу вспомнила поездку Мэнди в Ранч-Каньон и два килограмма с лишком, которые она сбросила на курортной еде.

Затем миссис Александер заметила, что хорошо бы нам с Мэнди иметь детей одного возраста. Они могли бы вместе гулять в Центральном зоопарке. Может, Мэнди стоит проверить, способна ли она вообще к зачатию? Должно же быть какое-то объяснение тому, что у нее до сих пор нет детей.

Миссис Александер. Наверное, это все от той дешевой краски для волос, которой ты пользовалась в колледже. Я тебя предупреждала. Может, она дурно повлияла на твои репродуктивные органы?

Подруга опрокинула бокал «Пино нуар».

Мэнди. Я не пользовалась краской, мама. Только лимонным соком.

Миссис Александер. Значит, твои яичники окислились.

Мама дорогая! Я закрыла глаза, трижды щелкнула каблуками и загадала желание — оказаться подальше отсюда. Ничего не получилось. Всей душой сочувствуя Мэнди, я попыталась перевести стрелки.

Я. Лосось гриль просто прелесть, миссис Александер. Не хотите попробовать?

Ее лицо растянулось в вымученной улыбке.

Миссис Александер. Нет, милочка. От соли мне бывает нехорошо. И кстати, Мэнди, твоя кузина Уитни только что родила близнецов, а ей всего двадцать три!

Мэнди. И еще у нее совершенно нет амбиций.

Миссис Александер. В мои времена это считалось достоинством.

Короче, поединок шел, пока я не рассталась с ними у входа в театр. Знаете, на какую пьесу они собирались? «Спокойной ночи, мама»^[22].

Скатертью дорожка!