Вдох-выдох - Мария Акулова

– Что вы собираетесь..? – Артем вдруг посмотрел на Самарского по-новому. Он же сам тысячу раз предупреждал Сашу о том, что лучше шефа не злить, прекрасно понимая, что ничем хорошим это для нее не закончится, а сейчас Самарский стоял перед ним и он был зол. Очень зол. Показательная расслабленность не могла ввести в заблуждение, по лицу ходили тени.

– Артем, я считаю до трех, ты либо уходишь, либо я увольняю тебя за неподчинение. Решай. Раз.

Артем смачно ругнулся про себя. Саша, что ж ты натворила? Дурочка. Ведь он не сможет ее защитить. Никто в этом доме не сможет. И дело даже не в том, что просто напросто потеряет работу, а в том, что получит такого врага, как Ярослав.

– Два.

Мысленно ненавидя себя за малодушие, за то, что бросает беззащитную, даже не подозревающую, наверное, о происходящем за дверью Сашу, на неизвестно на что способного Самарского, Артем встал с кресла.

– Правильный выбор, ключ.

– Ярослав Анатольевич… – он не знал толком, что хотел сказать, может попросить, может отговорить, но за что? От чего? Мужчина лишь интуитивно чувствовал, что той, которая скрывается сейчас за дверью, грозит опасность.

– Три, Артем. Спокойной ночи, – тяжело вздохнув, охранник сдался, вложил в протянутую ладонь ключ.

* * *

Прежде, чем решиться наведать гостью, Ярослав долго упивался своим состоянием загнанного в клетку, дикого, разъяренного зверя. Именно так он себя чувствовал, снова вернувшись в «болото», услышав обвинения из уст родной няни, узнав об измене, казалось, любимой женщины, и все из-за нее. Глафира ошибалась, не он виноват в том, что жизнь рушится, она. И за это придется платить свою цену.

В ночной тишине звук голосов за дверью различался особенно хорошо, но слов разобрать Саша не смогла. А стоило замку щелкнуть, сердце ускорило темп. Она мысленно попросила небеса лишь об одном – чтоб это был не Самарский. Прогадала.

Он вошел в комнату, остановился, привыкая к темноте. О том, где застанет пленницу, почему-то не думал, а увидев силуэт вырисованный светом из окна – даже не удивился.

– Планируешь побег? Еще не поняла, что от меня не убежишь? – от его интонации температура в комнате резко снизилась, по спине девушки прошел холодок.

– Было жарко, я открыла окно, это запрещено?

– Да, – ее совершенно спокойный, кажется, даже примирительный тон только еще больше раздражал.

– А что еще запрещено?

– Задавать вопросы.

То ли от страха, то ли чтоб скрыть раздражение, Саша отвернулась, закрывая злосчастное окно. Он ведь элементарно придрался, как и до этого, без причины, на ровном месте.

– Что-то еще? – закрыв створки, Саша осталась стоять спиной к мужчине.

– Не поворачивайся к врагу спиной, Алекс, – ее тактика провалилась, она-то надеялась, что Самарский выйдет, но, кажется, не угадала. «Совет» прозвучал над самим ухом.

И пусть сказанное – разумно, но почему-то сейчас повернуться, увидеть его так близко – было слишком страшно.

– Что-то еще?

– Ты приносишь слишком много неудобств.

В ответ – тишина, раздражающая еще больше.

– Я начинаю сомневаться, стоит ли оно того…

– Не стоит, – собрав силы в кулак, Саша таки развернулась. Она заставила себя вскинуть взгляд, встретиться с голубыми холодными глазами, набрать полную грудь воздуха, чтобы разразиться тирадой, доказать, что не стоит, убедить, что ее похищение – ошибка, говорить, говорить, говорить, пока он не уйдет из комнаты, схватившись за голову, но не успела.

Не интересуясь ее мнением, Самарский притянул девушку к себе, закрывая рот поцелуем.

– Что ты… – она запрокинула голову, освобождаясь от нежеланного натиска, получилось только на мгновение, потом он снова заставил ее приблизиться, взявшись за затылок.

– Просто хочу понять… – небогатого опыта Саши оказалось достаточно, чтобы понять – он не шутит, не пугает и не испытывает, он правда собирается тут и сейчас… «понять».

Если первые пару секунд, скованная шоком, Саша лишь принимала происходящее как данность, то стоило до сознания дойти значения слов, у девушки началась паника.

– Не смей… – она уперлась руками в грудь, снова пытаясь оттолкнуть – безрезультатно, треснула ткань футболки, – Не смей! – ее резко развернули, вжимая уже в стену, сопротивляться стало сложнее. – Отпусти, придурок! Слышишь?

Может он и слышал, но на каждое ее слово реагировал совсем не так, как Саша надеялась – сильнее прижимал, снова пытался поцеловать, чтобы заткнулась.

Он понимал, что делает. Он хотел ее. Уже давно, просто сегодня наконец-то решился себе в этом признаться. Не измена Снежи стала причиной, не необходимость находить в этом доме, не отказ от действий Титова, а лишь его непонятно откуда взявшаяся тяга.

– Урод… – Саша успевала выдыхать ругательства лишь в те короткие мгновения, на который он отрывался от ее губ. Сердце билось так гулко, мозг работал на пределе, не в состоянии сформулировать хоть какой-то план действий, она пыталась сопротивляться изо всех сил, царапаясь, кусаясь, оттягивая мужчину от себя за волосы, и все с одним результатом, он давал ей времени лишь на вдох.

Саша уже прекрасно понимала, чем все закончится, во что выльется, и сопротивлялась еще больше. Эта ночь стала бы худшей в ее жизни, она не сомневалась, если бы помощь не пришла, откуда не ждали…

Следствие паники у обычных людей – вспотевшие ладошки, повышение ритма сердцебиения, путаница в мыслях, кто-то начинает заикаться, у кого-то трясутся коленки. А у астматиков может начаться приступ удушья.

Очередной поцелуй, Саша почувствовала, как руки мужчины взялись за молнию на джинсах, и организм отреагировал так, как не случалось уже давно.

Девушка попыталась сделать вдох… И не смогла…

Это ужасное ощущение. Это даже не боль, которая накатывает волной, достигает пика, а потом уходит. Когда ты не можешь дышать, мир вокруг перестает существовать, оставляя тебя наедине со своим бессилием. Ты прекрасно все осознаешь, понимаешь, что тебе нужен воздух, вот только получить его не можешь, ты снова пытаешься, и снова не получается…

Когда Саша вдруг перестала сопротивляться, Яр оторвался от зацелованных уже губ, чтобы понять в чем причина, отступил на шаг, ожидая чего угодно, вот только не того, что согнувшись пополам, девушка зайдется кашлем.

Ее ингалятор, ей нужен ее ингалятор. Сейчас. Иначе отцу нечего будет возвращать.

Саша пыталась не поддаваться панике, сделать еще один вдох, хотя казалось, для этого приходится сбрасывать с груди тонну песка. По сравнению с тем, какие чувства захлестнули ее сейчас, страх минутной давности – детский лепет.

Сухой кашель продолжал вырываться из горла, но легче не становилось. Будто пытаясь сделать шаг против штормового ветра, Саша прилагала все усилия, чтобы сделать вдох, хоть один.