Длиною в жизнь - Энджи Фримен

И она рассказала ему обо всем. Кевин слушал, не перебив ни разу.

— Она очень своеобразная женщина, — закончила Трейси.

— Да, этого у нее не отнять. Однако она тебе солгала: мы никогда не любили друг друга.

— Я пришла в ужас, узнав, что ты был мне не верен, — честно призналась Трейси.

— И я тоже, — Кевин криво усмехнулся, — но не хочу об этом больше думать, поскольку теперь мне открылась истина. Единственная женщина, которую я когда-либо любил, — это ты!

— Ты уж, пожалуйста, почаще напоминай мне об этом! — сонно пробормотала Трейси, закрывая глаза. — Кевин?

— Ммм. Что?

— А что ты сделал с вещами Далси? С ее детской кроваткой и одеждой?

— По совету Ребеки отдал в приют. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

— Разумеется, нет. Это была прекрасная идея. И еще одно… — добавила Трейси, но вдруг умолкла. Сердце ее взволнованно билось, во рту пересохло. Стоит ли говорить об этом сейчас? Но если не сейчас, то когда? И она спросила: — Ты хочешь, чтобы у нас снова был ребенок?

— Только если ты сама этого хочешь, — ответил Кевин, и она почувствовала, как мгновенно напряглось его тело.

— Я хочу, очень хочу, но безумно боюсь.

— Из-за того, что случилось? — догадался он.

— Да.

Кевин успокаивающе погладил ее по щеке.

— Не волнуйся, мы обратимся за советом к специалистам и все тщательно продумаем. Теперь мы все будем делать вместе.

Вместе. Какое прекрасное слово, подумала Трейси, слово, преисполненное уверенности в хорошем!

— И между нами никогда больше не случится ничего подобного тому, что мы пережили два года назад? — взволнованно спросила она.

— Мы этого не допустим! — пообещал Кевин.

— Тогда… — загадочно начала Трейси, но сделала вид, что сомневается, говорить или нет. — Или твоя нервная система не выдержит таких перегрузок?

Кевин заметил, как блеснули ее глаза, и понял, что она хочет сообщить ему нечто важное.

— Попробуй меня испытать, — предложил он.

Лицо Трейси сияло таким торжеством, что Кевин догадался, что она хочет сказать. И эта мысль заставила радостно забиться его сердце.

— Трейси…

— Да, я беременна.

У Кевина не было слов, поэтому он ограничился тем, что еще сильнее обнял жену. Теперь его мир обрел законченные очертания и стал совершенным.

Дождь прекратился, и наступившую тишину разорвала оглушительно звонкая птичья трель — триумфальная и жизнеутверждающая.