Сиротка. В ладонях судьбы - Мари-Бернадетт Дюпюи

— Их отрезают от их прошлого, от их культурных корней, их образа жизни, и они деградируют, спиваются. Я просто вне себя от ярости!

Эрмина помолчала. Овид совершенно не походил на разгневанного человека. Из этого она сделала вывод, что он скрывает страстную натуру за спокойным лицом и размеренными интонациями. Но его зеленые глаза сияли странной энергией. Она невольно окунулась в этот взгляд цвета весенней листвы.

— Спасибо, что понимаете меня. Как мы будем действовать?

— Нам нужна машина, а лучше две лошади. Автомобиль не проедет по тропинкам.

— Может быть, мотоцикл? — предложила она. — Я могла бы взять его напрокат.

— Вы не умеете ездить верхом?

— Умею! Мой сосед в Валь-Жальбере может одолжить мне Шинука. Это красивая лошадка рыжей масти, с кротким нравом, как у ягненка.

— Замечательно! Хоть я и беден, но лошадь у меня имеется. Нам лучше выехать в среду: мы как раз успеем съездить домой. Мадам, для вас не будет проблемой провести со мной наедине несколько дней? Люди судачат по любому поводу. А если с нами поедет кто-то третий, понадобится еще одна лошадь.

— Мне глубоко плевать на пересуды, — твердо ответила Эрмина. — Моя единственная забота — вырвать малышку Киону из пансиона, пока не будет слишком поздно. Вы сами сказали, что индейских детей истязают, покушаясь на их невинные души и тела. Мне сейчас не до соблюдения приличий.

По ее щекам потекли слезы. Овид вытер их тыльной стороной ладони. На Эрмину было больно смотреть. Ее светлые волосы, еще влажные от дождя, обрамляли красивое лицо, измученное тревогой.

— Не плачьте, — взмолился он. — Я вам уже говорил три года назад: у каждого своя война. Ваш муж уехал в Европу воевать с нацизмом, я предпочитаю действовать здесь, где свирепствует другая форма нетерпимости и беззакония.

Молодая женщина опустила взгляд на янтарный чай, дымящийся в ее чашке. Нежный жест Овида ее взволновал.

— Эти месяцы в Квебеке были такими долгими. Я подписала контракт на две оперетты, но сердце к ним совсем не лежало. Я пела, не испытывая радости, потрясенная смертью одного из моих друзей, Армана Маруа, погибшего на подбитом немецкой торпедой голландском грузовом судне. И думала о Тошане, который плыл через Атлантический океан, постоянно подвергаясь опасности.

Овид Лафлер молча кивнул. Эрмина доверилась ему, словно хотела освободиться от всех своих тревог. Она рассказала и об аресте Мадлен по доносу хозяйки прачечной на улице Сент-Анн.

— Эта женщина, видите ли, решила, что Мадлен — итальянская шпионка. Какая глупость! Выходит, достаточно иметь смуглую кожу и черные волосы, чтобы попасть под подозрение. Меня саму спасло чудо. Один полицейский, похоже, тоже принял меня за шпионку, немецкую разумеется. Но его начальник оказался более покладистым, узнав, что я знаменитая Эрмина Дельбо. Простите меня, я иронизирую. Моя так называемая слава мне ничем не помогла в Робервале, в этом Бюро по делам индейцев.

Она оживилась, описывая ему свою жизнь с Шарлоттой и Мадлен.

— После ужина мы даже не решались выходить на улицу. За это лето я прочла больше книг, чем за всю жизнь. Я покупала французские романы в книжном магазине рядом с Капитолием. Мне очень понравился гонкуровский лауреат[30]прошлого года «Мартовский ветер» Анри Пурра. А также «Ноль и бесконечность»[31]Артура Кёстлера, не получивший премии.

— А я открыл для себя Полное собрание сочинений Рамю[32], который так замечательно описывает горы и чувства, которые они вызывают у человека. Люсьен Надо, мой друг, прислал мне из Франции. Он живет в Лионе.

Они еще долго беседовали о литературе, что немного отвлекло Эрмину от ее тревог. На душе у нее стало чуть легче. «Наверное, Овид пытался таким способом утешить меня», — подумала она, когда они попрощались.

Они договорились о встрече, и теперь ей не терпелось скорее оказаться в Сент-Эдвидже, где он жил со своей матерью.

— Еще раз огромное спасибо! Благодаря вам я снова воспрянула духом.

— Никогда не теряйте надежды, мадам, — с улыбкой ответил он.

— Зовите меня Эрминой, прошу вас. Мы ведь с вами друзья, можно сказать, старинные!

— Вы правы. До свидания!

Он мило улыбнулся ей и удалился своей стремительной походкой, лавируя между столиками.

«Держись, Киона, — взмолилась она. — Я нашла тебе ангела-хранителя в потертом плаще, все богатство которого — его храбрость. Будь сильной, моя сестренка, сильнее всех бед! Я бы так хотела, чтобы ты явилась мне!»

Ей было очень страшно. Если девочка больше не просила ее о помощи, значило ли это, что ее уже нет в живых?

Валь-Жальбер, вторник, 22 сентября 1942 года

Эрмина только что приехала. В столовой, где сверкала хрустальная люстра, накрыли стол для ужина. Дом Шарденов, самый роскошный в полупустом городке, походил на волшебную гавань. Лора позаботилась обо всем: каждый кусочек ткани, каждая безделушка способствовали созданию очаровательной и уютной обстановки.

Мирей встретила путешественницу и звонко расцеловала в обе щеки.

— Моя дорогая Мимина, у тебя измученный вид! Иди наверх, переоденься и умойся. Я приготовила свиное рагу с картофелем и фасолью.

— Здравствуй, Мирей! Да, я очень устала. Поездка была долгой и хлопотной. А где дети?

— Они ухаживают за своим пони. Мадам следовало подумать, прежде чем покупать это животное. Зимой нам понадобится сено.

— Не волнуйся, мы его достанем. Пойду к ним.

Она снова вышла на улицу. Было ветрено, желтые кленовые листья с красными прожилками летали над лужайкой. Эрмина обогнула дом и подошла к сараю, приспособленному под конюшню. Увидев ее, Луи беззвучно рассмеялся. Ее младший брат был снаружи один. Он наливал в ведро воду из-под крана.

— Привет, Луи, — сказала она, целуя его. — Базиль хорошо себя чувствует?

— Да, Мина, — звонко ответил ребенок. — Сегодня я объехал поле, и никто не держал его за веревку. Я сам управлял им, представляешь?

— Это очень славный пони, — согласилась Эрмина. — Скажи мне, Луи, ты больше не видел Киону?

— Нет, не видел. Я обязательно скажу тебе, когда она вернется. А может, ты нашла ее? Привезла с собой и хочешь сделать мне сюрприз?

— К сожалению, нет! Но я встретила друга, который поможет ее разыскать.