За полшага до счастья - Аньес Ледиг

Прошло несколько дней…

Жюли уже давно привела в порядок Людовика, а массажиста все не было. Ощущение пустоты, разверзающейся в ней, с привкусом нетерпения. Она ждала его.

Ромэн опоздал на полчаса. Никаких объяснений. Наверное, была какая-то помеха? Другой маленький пациент?

Ромэн Форестье говорит очень мало. Он сосредоточен на своей работе, редко улыбается, лишь иногда смотрит на Жюли. В голосе этого человека, в его взгляде, в поведении есть что-то умиротворяющее. И это тоже загадка для Жюли. И всегда это тихое позвякивание под его футболкой, когда он массировал Людовика, заставлял его отяжелевшие спящие руки и ноги совершать различные движения.

У него между бровями залегла глубокая прямая складка. Она тянется вертикально вверх на несколько сантиметров. Это придает ему сосредоточенное и серьезное выражение. Вокруг глаз лучатся мелкие морщинки. И две полукруглые глубокие борозды по обеим сторонам губ – стражницы его широкой улыбки.

Жюли пыталась представить его себе вне работы. Как он живет? Женат? Есть ли у него дети? Ходит ли он в кино, встречается ли с друзьями? Какой у него характер? Всегда ли он серьезен, как здесь, в палате, или становится весельчаком, стоит ему сбросить белый халат?

Про интимную жизнь человека на его лице не прочтешь. Порой кажется, ты обо всем догадался, а потом оказывается, что ошибся.

Обручального кольца у него нет. Возможно, на работе он снимает его. Из гигиенических соображений и для удобства массажа.

Жюли резко поднялась и отошла к окну. Как она может задавать такие вопросы, когда Людовик в больнице, в коме, с тяжелыми осложнениями после аварии, случившейся всего несколько дней назад? Стыдно, стыдно думать о чем-то, кроме своего малыша, стыдно думать об этом мужчине.

В стекле она заметила отражение Ромэна, который, продолжая делать свою работу, спокойно смотрел на нее. Потом он снова повернулся к Людовику:

– Знаете, когда я берусь за какого-нибудь малыша, я стараюсь узнать о нем побольше… Не могли бы вы написать мне небольшой доклад о вашем сыне?

– То есть?

Жюли обернулась и оперлась о подоконник, не решаясь подойти ближе. Надо соблюдать дистанцию, чтобы избавиться от тех нелепых мыслей…

– Описать его характер, привычки, привязанности, умственные и физические способности. Что хотите. Очень важно, чтобы к моменту, когда он очнется, я был уже хоть немного знаком с ним. Чтобы он не слишком растерялся.

– Вы будете работать с ним, даже если его переведут в другое отделение?

– Обычно в таких случаях, когда ребенок выходит из комы, он еще некоторое время остается здесь, чтобы выплыть на поверхность, а затем его переводят в отделение реабилитации. Нам предстоит провести вместе много времени… По меньшей мере несколько месяцев, иногда это занимает несколько лет, в зависимости от того, насколько серьезны нарушения и насколько быстро идет прогресс… Простите, что мне приходится говорить вам об этом, но какое-то время вам придется потерпеть меня.

Жюли улыбнулась и стала незаметно двигаться к постели Люка.

– Наверное, скорее, это вам придется терпеть нас.

– Не беспокойтесь, я выносливый.

Улыбки.

– Когда мы узнаем, сможет ли он ходить?

– Подождите, не все так быстро. Надо дать ему время. Сначала – чтобы очнуться.

– Я беспокоюсь, что будет потом.

– Я вам уже говорил, что бы ни случилось, мы справимся. Может, с некоторыми оговорками, но справимся. А дети обладают невероятной жизненной силой. Они быстро приспосабливаются к новым условиям жизни. В этом возрасте дети удивительно быстро усваивают новые навыки, вот увидите.

Жюли смотрела, как он поудобнее устраивает Людовика в кровати. Как и в прошлый раз, закончив сеанс, он слегка погладил его по щечке.

– Я рассчитываю на ваш небольшой доклад. Сможете подготовить к понедельнику?

– Я буду писать его здесь, мне понадобится выкроить для этого время. – Жюли улыбнулась массажисту.

Ромэн, как всегда проницательно, взглянул на Жюли. Улыбка сделала заметней складки у рта, проявились морщинки вокруг глаз.

Когда он вышел из палаты, Жюли еще некоторое время ощущала его взгляд, он отпечатался в ее памяти, как след на влажном песке, пока его не смоет волна.