Пляжный клуб - Элин Хильдебранд

Именно поэтому с ним было так трудно общаться. Только что перед тобой сидел нормальный ребенок, и вдруг – раз, полная непроницаемость. Как-то раз Андреа сказала Маку, что в мозгу Джеймса есть особый код, и лишь изредка, по большому везению, ей удается его «взламывать».

– Вон еще один! – заорал Джеймс. Самолет приземлился и встал перед ними, ну прямо как актер для поклона. Джеймс зааплодировал. – Мягкая посадка!

Так они сидели и смотрели на самолеты, наблюдая за взлетом и посадкой. Прошло минут сорок. Джеймс каждый раз заливался счастливым смехом и хлопал в ладоши, неистово шелестя страницами и зачитывая для Мака какие-то важные сведение о самолетах.

– Самолеты тяжелее воздуха, – сообщил он. – Для того, чтобы летать, им нужны крылья. Существует три способа движения: вдоль оси, по оси и кругом.

Он двигал в воздухе рукой, издавая характерные звуки губами.

– Да ты знаток, как я погляжу, – похвалил его Мак.

– Ага, – ответил Джеймс. – Разбираюсь.

Андреа помолчала, а потом, не говоря ни слова, повернула в замке ключ зажигания.

Джеймс вытянулся по струнке.

– Уже?

– Нам пора.

Джеймс указал на синий циферблат:

– Еще рано. Мы договорились до восьми. Смотри, семь сорок пять. Ты видишь? Вот.

– Мы не одни, – терпеливо объяснила Андреа. – Маку нужно привезти пончики, чтобы жильцы отеля смогли позавтракать.

Она отъехала от обочины.

– Привезти пончики, – проговорил Джеймс. – Привезти-пончики-привезти-пончики-привезти-пончики.

– Джеймс, – строго произнесла Андреа, – завтра мы снова приедем. И, обещаю, останемся до восьми. Не надо так переживать.

– Привезти-пончики-привезти-пончики-привезти-пончики, – бормотал Джеймс.

Мак подался вперед.

– Спасибо, что взяли меня с собой.

– Привезти-пончики, – пробормотал Джеймс. – Аэропорт, потом в душ.

– Сначала нам придется заехать в отель, Джеймс, – сказала Андреа. – В машине нет душа.

– Аэропорт, потом в душ, – повторял он.

– Все верно, Джеймс. Когда мы доберемся до отеля, ты сможешь принять душ.

Мальчик раскачивался взад и вперед и бормотал:

– Пончики, душ, пончики.

В зеркале заднего вида Мак поймал взгляд Андреа. Та устало улыбнулась и покачала головой.

Когда они подъехали к парковке у «Пляжного клуба», она проронила:

– Мак, спасибо, что с нами прогулялся. Джеймс, мы поблагодарим Мака?

– Аэропорт, – твердил Джеймс. – Потом душ. Спасибо.

– Похоже, тут кто-то жаждет помыться, – сказал Мак.

– Как ты догадался?

Андреа вылезла из машины. Джеймс направился к себе. Мак кинул взгляд на хозяйский дом, но там все было тихо, даже шторы не колыхались. Билл с Терезой, наверное, до сих пор спят. Еще не приехал Ванс, и Лав не видно, как и новых пляжных мальчиков. Мак прошел за Андреа в ее номер. Она отперла дверь Джеймса. Одежда была разбросана по всей комнате до самой ванной. И среди прочего на полу валялись очки от солнца, которые дал парнишке Мак.

– Я думала, тебе надо за пончиками, – сказала Андреа. – Не превращай меня в лгунью. Джеймс, закрой, пожалуйста, дверь!

Дверь закрылась, пошла вода.

– Надо, – кивнул Мак. – Просто мне неловко, что я нарушил ваш распорядок.

– Джеймс не очень легко подстраивается к обстоятельствам, – пояснила Андреа. – Извини, не стоило тебя звать с нами.

– Ты все время молчала, – заметил Мак. – Ты чем-то расстроена?

Она подняла с пола солнечные очки, задумчиво их потерла.

– Джеймс любит бывать в аэропорту, а вот я… – Андреа замялась, потом продолжила: – Знаешь, я постоянно думаю, что он никогда не сможет ткнуть в карту и просто поехать куда-то. Мир для него враждебен, он никогда не станет здесь своим. И, кроме меня, никто его не полюбит.

Мак обнял ее за плечи.

– Никогда не говори «никогда».

– Какое-то время с ним было легко, – продолжила она. – Теперь становится все труднее. А когда рядом ты – еще хуже.

Мак отстранился, внимательно вглядываясь в ее лицо.

– Почему?

– С тобой я вспоминаю, что я женщина, а не только мать, и у меня тоже есть потребности.

– То есть ты хочешь сказать…

– Нет, – отрезала Андреа. – Все по-прежнему. – И со вздохом добавила: – Мне трудно привыкнуть, что я в отпуске. Но обещаю, я постараюсь расслабиться. Буду сидеть под синим зонтиком, читать дамские романы и следить за Джеймсом, если он вдруг решит забраться в воду. Закажу чизбургеров и попрошу какого-нибудь паренька из колледжа доставить их прямо на пляж. Надо веселиться, черт возьми! – Она подняла голову. – Я повторяю это из года в год, да?

– Да, – ответил Мак. – И год за годом это тебе все удается. – Он поцеловал ее. Если Марибель – желтая цинния, то каким цветком будет Андреа? Красной розой? Или кем-то более мрачным и серьезным? – До встречи.

Он выскользнул из комнаты Джеймса через заднюю дверь и на миг замер, озираясь. Ни души. А потом вспомнил о пончиках и о своих обязанностях в отеле.

Мак строго-настрого запретил персоналу встречаться с гостями вне работы, и на то была веская причина: это отвлекает. Сложно работать там, где загорает и купается, завтракает, спит и принимает душ предмет твоего обожания. Тебе все время хочется быть рядом: лечь рядом под зонтик, вместе вздремнуть, съесть рогалик. Но нельзя, ведь ты на работе. Поэтому Мак и сказал подчиненным: с гостями отеля не встречаться. И добавил: «Я вам здорово облегчаю жизнь, уж поверьте».

За те годы, что Андреа присутствовала в жизни Мака, он научился держать желания в узде. Гости завтракали на террасе, и Андреа, верная своему слову, почти всегда сидела под зонтом на одном и том же месте, редко куда-то перемещаясь, так что у Мака не возникало вопросов касательно ее намерений. Он немного чаще подменял Тайни за стойкой; впрочем, он нередко помогал ей и в июне.

Мак не обходил вниманием Марибель. Они вместе любовались закатом, а потом он любил ее, распахнув все окна, когда их темная спальня наполнялась неистовым стрекотом кузнечиков. Рядом с Марибель он старался не думать об Андреа… Напрасно. Он вспоминал о ее серовато-зеленых глазах, переполненных грустью. Порой ему даже казалось, что он уже в чем-то виноват перед Марибель.

Как-то раз за ужином в ресторанчике Марибель коснулась его руки.

– Я хотела о чем-то тебя спросить.

Мак похолодел.

– Да, о чем?

Она подалась вперед.

– До Дня независимости осталось меньше двух недель. Лето пролетит – глазом не успеешь моргнуть. Ты что-нибудь надумал про проценты?