Последний танец - Эйлин Гудж

Китти проверила автоответчик – слава Богу, ни одного сообщения! – и вернулась на кухню, где Уилла усердно возила шваброй по кафельному полу.

– Ну что? – спросила она.

– Ничего. – Китти устало покачала головой. – Если бы ты знала, что здесь творилось! Нас донимают репортеры и всякие психопаты, но это еще полбеды.

– Психопаты?

– Религиозные фанатики. Однажды мне позвонила пожилая дама и заявила, что моя мать будет гореть в аду за содеянное. Доброжелатели пачками присылают нам религиозные брошюры, чтобы спасти ее душу. Дафна говорит, что пора открывать собственный цех по переработке макулатуры.

Уилла опустила швабру в ведро.

– Мне нравится твоя сестра. Хорошо, что она с тобой. Но Дафна, наверное, скучает по детям. Я бы точно с ума сошла.

– За детьми присматривает се муж.

– Муж? – удивилась Уилла.

– Его зовут Роджер.

«Неудивительно, что Уилла не помнит, что Дафна замужем, – подумала Китти. – Муж сестры нечасто появлялся здесь в последние годы».

Уилла продолжала протирать пол.

– Что ж, всем сейчас несладко. А твою мать могут отправить в тюрьму, как моего дядю Эдди. Чем бы ей помочь? Вот если бы докопаться до правды… Вдруг удастся раскрыть тайну…

Хоть и не сразу, но Китти поняла: девушка что-то знает. И это имеет прямое отношение к маме.

– Какую тайну? – спросила она с нарочитой небрежностью. Уилла отвела глаза.

– Да ничего особенного.

– Так скажи мне.

Уилла перестала остервенело возить шваброй по полу и прижала ее к груди.

– Мама кое-что видела.

– Что именно?

– Она говорила, это нас не касается. Да и кто бы нам поверил? – Уилла нахмурилась. – Надо было давно тебе об этом сказать, да я подумала, что ты расстроишься… – Она прикусила губу и по ее пухлой щечке скатилась слеза.

Китти ждала, храня напряженное молчание.

– Это касается твоего отца, – наконец призналась Уилла. – Он постоянно бывал… в нашем мотеле. Обычно приходил в обед, когда меня не было, вместе со своей… подружкой. Мама говорила, они никогда никого не беспокоили. Но раз твоя мама попала в переделку, тебе надо об этом знать.

И тут Китти осенило. Женщина! Ну конечно! Заметив, что помощница смотрит на нее с нескрываемым ужасом, она пояснила:

– Извини, Уилла, но эта женщина далеко не первая подружка отца. Кто она? Я ее знаю?

Уилла покачала головой.

– Мама говорила, она гораздо моложе его и хорошенькая. Но по-моему, она знает больше, чем говорит.

Китти решительно взяла швабру из рук Уиллы.

– Так чего же мы ждем? – Если есть хоть малейший шанс, что эта таинственная подружка прольет свет на убийство отца, необходимо этим воспользоваться. – Позвони своей маме и скажи, что мы сейчас приедем. Я пошла за машиной.

Спускаясь с крыльца, Китти заметила знакомый желтый грузовичок у обочины. Сердце ее заколотилось.

Шон! Она видела, как он спрыгнул с подножки и хлопнул дверью грузовичка. Заметив Китти, Шон помахал ей.

Она словно вросла в землю, глядя, как Шон приближается к ней. Похоже, он заехал сюда после работы – рукава рубашки закатаны, на джинсах следы древесной смолы, в черных коротких волосах опилки.

«Он же гораздо моложе меня. Почему же я стою перед ним, онемев от смущения, как шестнадцатилетняя девочка?»

Надо что-то делать. Подойти к нему и сказать, что она поразмыслила и решила больше не встречаться с ним. Во-первых, у них нет будущего. А во-вторых, что подумает Хизер?

То, что произошло между ними в ту ночь, было неожиданно, как удар молнии, и прекрасно.

Но Китти не успела сказать Шону об этом. Он уже открыл калитку и, пройдя по газону, остановился у крыльца. Взглянув на куртку и ключи от машины в руке Китти, он вопросительно посмотрел ей в глаза.

Китти вспыхнула.

Ромми, обычно чуравшийся незнакомцев, лизнул руку Шона. Потрепав пса по загривку, Шон взял у Китти ключ.

– Не знаю, куда ты собралась, но вид у тебя неважнецкий. Так можно и в аварию угодить. Машину поведу я.

Они поехали в Барранко по автостраде вдоль побережья, выбрав более длинный, зато менее извилистый путь.

Поглядывая на расстилавшиеся справа темно-зеленые поля брюссельской капусты и на серебристо-серые воды океана, раскинувшегося слева под облачным небом, Китти мысленно ругала себя на чем свет стоит. Одно дело – переспать с Шоном в минуту душевной слабости, и совсем другое – отправиться с ним в Барранко, прихватив с собой Уиллу, да к тому же рассказать ему о цели поездки. Словом, сущее безумие. Она ведь совсем не знает его. Что, если он продаст пикантную информацию об отцовских похождениях в бульварные газеты? Ведь им с Хизер нужны деньги, а Шон не связан с Китти никакими обязательствами.

И все же Китти почему-то доверяла Шону. Она чувствовала, что он скорее загонит последнюю рубашку, чем кого-то предаст. Более того, между ними возникла хрупкая связь, которая со временем может перерасти в нечто большее. Китти молчала, а Шон уже свернул на дорогу, ведущую к поселку, где жила Уилла.

Когда они подъехали к обшарпанному мотелю, который содержала мать Уиллы, начал накрапывать дождик. Выйдя из машины, Китти невольно содрогнулась, окинув взглядом грязно-розовые кирпичные стены двухэтажного здания. Уилла никогда не жаловалась на жилищные условия, но то, что увидела Китти, производило впечатление крайней нищеты. Шон прав: Китти и понятия не имела, что значит бедность.

Перешагивая через огромную лужу, Китти ухватилась за руку Шона и нервно огляделась. Но кто здесь осудит ее? Уилла? Китти улыбнулась. Добродушная мать-одиночка вряд ли возмутится, даже если случайно застанет их голыми, раскачивающимися на люстре.

В этот момент Уилла не думала ни о Китти, ни о своих кавалерах. Дверь открылась, и к ней навстречу выбежали два смуглых черноволосых малыша – младший обхватил Уиллу за ногу, а старший прыгнул к ней на руки.

– Тонио, Уокер, соскучились по мамочке? А как мы поели, а как поспали? А хорошо ли мы себя вели? – тараторила Уилла, покрывая малышей поцелуями, как будто не виделась с ними целую неделю, а не пару часов.

Китти вспомнила, как присутствовала на собрании приемных родителей. Одна дама злобно выкрикивала: «Это несправедливо! Все эти безмозглые девчонки, выросшие на чипсах и кока-коле, не имеют права становиться матерями!» Но, глядя на Уиллу с детьми, Китти понимала, что хорошей матерью можно стать в любом возрасте.

Шон сжал ее руку, и она взволнованно взглянула на него.

– Мне кажется, что бы я здесь ни узнала, это только осложнит положение. Обещай не презирать меня за то, что мой отец изменял матери в дешевых мотелях.