Испытание страстью - Изобель Чейс

— Ты будешь сильно занята, если они все станут вызывать тебя ради интереса, — предупредил он.

Френсис устало улыбнулась:

— Надеюсь, ты не станешь возражать, если моя врачебная практика окажется на первом месте?

Саймон улыбнулся ей в ответ:

— Я дам тебе знать, когда соберусь возразить. А пока, мадам, дозволяется ли мне отвезти вас домой?

Она положила руку на его ладонь:

— Да, пожалуйста, месье. Вам дозволяется всё!

Когда они вернулись в Нгуи, барабаны уже молчали. Улицы были пустынны и отданы во власть дождя, упругие капли колотили по жестяным крышам и твердой земле.

— Устала? — спросил Саймон.

— Немного, — призналась Френсис. — Как хорошо, что у меня теперь короткие волосы. Я вся промокла!

Он бросил на нее обеспокоенный взгляд:

— Беги скорее в дом, пока я буду ставить «лендровер» под навес.

— Хорошо, — согласилась она.

Ей хотелось принять ванну с ароматическим маслом, но пришлось довольствоваться котелком горячей воды и куском лимонного мыла. Она растерлась полотенцем, расчесала гребнем волосы и надела белую с алым ночную рубашку, которую ей подарил Саймон.

Услышав его шаги, Френсис бросила на себя взгляд в зеркало и подумала, что выглядит на все сто. Она сразу же заметила, что Саймон побеспокоился забежать к себе домой — побриться и принять душ.

— Ну как, одобряешь? — с замиранием сердца спросила она.

Он сделал быстрый шаг вперед, и она упала в его объятия.

— Френ, я так тебя люблю!

Она пылко ответила на его поцелуй и через несколько минут прошептала:

— Я тоже тебя люблю. Саймон, я так сильно тебя люблю, что от этого разрывается сердце…

Но он заставил ее замолчать новым поцелуем.

— Это лучше, чем было в Найроби!

— Это лучше всего на свете!

Дождь давно уже превратил крышу в тамтам и увлеченно исполнял на нем ритуальный танец, но они этого не слышали. «Вот для чего я рождена!» — думала Френсис. Саймон потянул ее за собой в спальню и повел в королевство восторга, в котором алые цветы пламенеющего дерева были всего лишь бледными часовыми, стоявшими на страже у входа.

Реальность оказалась гораздо лучше мечты — реальностью был Саймон.