Отпущение грехов - Фрида Митчелл

— Именно поэтому ты два уик-энда в месяц дежуришь в окружной больнице.

— В последнее время я провожу там каждый уик-энд. А когда я буду жить? Когда окончательно состарюсь и стану такой же брюзгой, как док Спенсер?

Айрин негромко засмеялась.

— Предложи Спенсеру купить у него практику. Знаешь, клиника приносит неплохой доход.

Гейл тоже рассмеялась, но этот смех был невеселым.

— Купить? На что, позвольте вас спросить?

Лицо Айрин стало серьезным.

— Золотце, если ты всерьез решила делать головокружительную карьеру, то поезжай. Я знаю, ты на это способна. Но послушайся совета старой женщины. Лично я считаю, что ты совершаешь большую ошибку. Оуквуду нужен врач, а Бартоломью больше не сможет практиковать. Здешние жители обожают тебя. Ты не равнодушная, не бесчувственная и не такая высокомерная, как все эти выпускники шикарных медицинских факультетов. — Она пожала плечами. — Может быть, тебе это и не понравится, но ты очень похожа на молодого Барта Спенсера. Он тоже был таким, когда вернулся в Оуквуд.

— Это очень утешает, — буркнула Гейл и впилась зубами в теплую булочку.

— Есть и еще кое-что, о чем ты должна подумать, прежде чем примешь окончательное решение.

Гейл положила вилку и отодвинула тарелку. Что-то насторожило ее. Но замечание Айрин о стремлении сделать карьеру было тут ни при чем.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что он больше не сможет практиковать?

— Ничего. Не обращай внимания.

Гейл не обманул внезапный интерес, проявленный Айрин к лежавшим на тарелке стручкам красного и зеленого перца.

— Айрин…

Пожилая женщина тяжело вздохнула.

— Если он узнает, что я сказала тебе… Только помалкивай, ладно?

— Что со Спенсером?

Айрин наклонилась к уху подруги.

— У него рак, — еле слышно шепнула она.

Гейл закрыла глаза. Постоянные ссоры не мешали ей любить старика. Именно поэтому она так старалась заслужить его уважение. А добиться похвалы старого ворчуна и придиры было нелегко.

— Как ты узнала?

— Это выяснилось в пятницу. У Барта были проблемы, и он подозревал, что с ним что-то не так. — Айрин положила ладонь на руку Гейл. — Золотце, он не хотел, чтобы об этом узнали, и поэтому поехал к онкологу в Ричмонд. Я тоже отправилась туда в четверг вечером. Встретила после приема и осталась с ним.

Гейл ссутулилась и обхватила себя руками. Она не верила своим ушам. Бартоломью Спенсер был гвоздем в стуле, но она не могла отрицать, что многому научилась у этого старого и мудрого семейного врача. Два года назад она ни за что не посоветовала бы молодой матери лечить ребенка от болей в животе с помощью теплой кока-колы или обмотать порезанный палец паутиной, чтобы малыш не истек кровью до приезда в клинику. Конечно, бывали случаи, когда она ожесточенно спорила с этим консерватором, и все же следовало признать: когда речь шла об относительно простом заболевании, его старомодные методы оказывались не менее эффективными, чем самые современные способы лечения.

Оуквуду будет не хватать его. Черт побери, она и сама будет тосковать по этому старому брюзге…

Гейл подняла глаза и посмотрела на опечаленную Айрин.

— Что ему сказали?

— Шесть месяцев. Может быть, год или два. Конечно, при условии лечения.

— Догадываюсь, что он, как всегда, упрямится. Верно?

Айрин кивнула.

— Гейл, ты же его знаешь. Странно, что он вообще обратился к онкологу. А тем более попросил кого-то съездить с ним.

— Черт бы его побрал! — возмущенно прошептала Гейл. — Разве он не понимает, что необходим этому городу?

— Ты не хуже его знаешь, что рак…

— Не всегда смертный приговор! — резко прервала она подругу. — Если только… — Гейл не закончила фразы и с тревогой посмотрела на Айрин. Та отвела глаза, и Гейл шепотом испустила несколько крепких ругательств. — Что, плохо? — наконец спросила она, уже зная ответ.

— Лимфатические узлы, — тихо ответила Айрин.

Гейл яростно заморгала глазами, пытаясь не дать воли слезам. Проклятье! Куда деваются ее эмоциональные барьеры, когда в них возникает нужда? Она не хотела волноваться. Не хотела переживать из-за Спенсера и следить за тем, как этот некогда сильный и властный мужчина будет чахнуть на глазах и изнывать от боли. Не хотела жалеть человека, который превратил ее жизнь в ад. Не хотела думать о том, как обитатели Оуквуда будут жить без врача, которого они знали, которому доверяли и к кому обращались в трудную минуту.

Она не хотела этого и все же не могла не испытывать чувства, от которого ее отучали все детство. Чувства эмоциональной привязанности. Сначала ее личная, а теперь и профессиональная жизнь, когда-то казавшиеся такими спокойными и безоблачными, полетели кувырком.

А все началось с того дня, когда она зачем-то сняла цепочку с дверей…