Дети зимы - Лия Флеминг

июль 1816 г.

Юный Джосс Сноуден бежал по мокрому лугу, всматриваясь в следы, оставленные его старшими братьями. Лето было самое сырое, какое он помнил за свои тринадцать лет. Его босые ноги мяли поникшую траву, семена и колючки цеплялись за штаны. Братьев нигде не было, и они были слишком взрослыми, чтобы обращать внимание на угловатого ребенка, постоянно корпевшего над школьными учебниками.

Это была самая пора заготовки сена на зиму, траву косят, собирают в копны, а копны в стога. Но дождь все нарушил.

Июньское сено – серебряная ложка,

Июльское сено – ведро ржи,

Августовское сено не стоит и ведра пыли.

Его штанины намокли так, будто он плавал на лодке по речке возле уинтергиллского водопада. Там-то он и встретил престранного краснолицего человечка в очках, похожего на гнома. Этот человечек сидел и глядел на воду, а в руке у него была книга с пустыми страницами.

Это был не бродяга и не фермер в неизменных штанах из шерстяного сукна. У фермеров никогда не бывает времени сидеть вот так и глядеть на что-либо, что не бегает на четырех ногах. Дорогие башмаки из качественной кожи уже слегка растоптались от ходьбы. На голове была шляпа с плоской тульей. Но самым странным было то, что гном сидел под зонтиком и быстро-пребыстро рисовал какие-то картинки. Сбоку от него лежал его дорожный мешок с ремнями и карманами. Джосс еще не видел ничего подобного.

Он тихонько подошел ближе, восхищенный той быстротой, с какой рука мужчины летала над чистым листом.

– Что тебе, мальчик? – отрывисто спросил гном странным голосом.

Джосс отскочил назад, в густые кусты, не зная, что сказать.

– Вы делаете похоже, – вот и все, что он успел ответить, так как мужчина встал, пересел чуть дальше и продолжал рисовать струю водопада, разбивающуюся о камни, с другой позиции. – Я могу показать вам другой водопад, лучше, чем этот, – похвастался Джосс. – Этот ерунда по сравнению с тем. – Джосс знал про большой водопад, находившийся на «сноуденских болотах».

– В самом деле? – спросил мужчина, направив свой внимательный взгляд на собеседника. – И где же он?

– Сэр, если хотите, я могу вам показать короткую дорогу. Это Ганнерсайд Фосс. Идти туда по тропе очень долго, она слишком петляет.

Художник неуклюже поднялся на ноги, закрыл свой старый зонтик, положил в рюкзак книгу в кожаном переплете и посмотрел на своего добровольного гида.

– А ты кто?

– Джосия из Уинтергилла, сын Георга Сноудена. Я вон там живу. – Он гордился своей фермой и широкими окнами, которые сделал в фермерском доме его дед Сэм.

– Почему же ты не в школе или ты вообще не учишься, а работаешь на ферме? – Мужчина взглянул на него поверх очков, продолжая упаковывать свои вещи.

– Я получаю письма от учителей. В моей школе сейчас каникулы из-за сенокоса, но погода всех обманула. Я пришел сюда поглядеть, играет ли рыба, но ни одной не увидел, – забормотал он.

– У меня тут с собой удилище с леской, – улыбнулся мужчина; он, словно маг, достал из зонтика удочку и уже насаживал наживку. – Давай поглядим, может, кто и клюнет. – Он снова уселся на берегу и начал удить рыбу.

За всю свою жизнь Джосс никогда еще не видел такого путешественника. Значит, верно, что за пределами Долин живут одни чудаки: говорят, некоторые из них проходят пешком по Йоркширским Долинам просто ради упражнения. Сыну фермера такие занятия казались очень и очень странными.

– Вы пришли сюда издалека, чтобы рисовать картинки? – осторожно поинтересовался он.

– Это мое летнее путешествие. Перед тобой лондонский художник, который отправляется куда-нибудь каждый сезон, – ответил гном шепотом, чтобы не спугнуть рыбу.

Джосс кое-что знал о картинах, потому что одна висела в старой церкви – там были изображены Мария с Иосифом, а еще младенец в яслях. В церковь он не ходил – в его семье все были методистами и собирались по воскресеньям на молитву в амбаре. Отец не ладил с местной приходской церковью. Как-то раз он услышал на рыночной площади проповедь Джона Уэсли, основателя методизма, и стал его последователем. В результате скандал в семье. Дед лишил отца наследства за раскольничество. Но однажды Джосс увидел в открытые двери церкви картину в золоченой раме, и она поразила его своей красотой и цветом.

– Вы продаете ваши картины? – спросил он, болтая ногами над водой. Ему ужасно хотелось взглянуть на зарисовки в кожаной книге. До сих пор он знал только Библию и школьную хрестоматию и никогда не видел книгу с пустыми страницами.

– Ну, если у тебя имеются лишние шестьдесят гиней, могу продать, – ответил художник. Они замолчали. Слышалось лишь жужжание пчел над цветами бузины. Джосс не мог поверить, что за несколько штрихов на листе бумаги люди платят такие большие деньги. Ведь сколько на них можно купить племенных баранов?

– Можно мне поглядеть, что вы делаете? – попросил он, сгорая от любопытства.

– Нет, нельзя, потому что тут падают капли с деревьев, – ответил художник. – Это лишь наброски к картинам, которые я напишу потом. Я никому не показываю мои работы.