Любовь и расчет - Сесилия Грант

Ник редко думал о том дне, когда потерял надежду завоевать ее. Как повествуют истории о романтических разочарованиях, вероятно, это был один из самых прозаических дней. Никто не стал бы покупать билеты, чтобы посмотреть об этом в сценической постановке.

Он перевернулся в постели на другой бок. Сон по-прежнему не шел. Частично из-за досадной эрекции.

Частично из-за того, что происшедшее сегодня на рауте пробудило в нем воспоминания о глупых юношеских надеждах и ошибках, в частности, о том, как все позорно завершилось.

Он посещал дом на Гауэр-стрит еще месяц или что-то около того, но уже чувствовал твердую уверенность в своих чувствах к барышне, которую практически не знал. При этой мысли Ник поморщился. Но все именно так и обстояло. Ему было двадцать шесть лет, и он был очарован ее красотой. К его восхищению, несомненно, примешивалось чувство почтения к ее отцу и уважение к семье в целом. В этот период жизни он не мог представить ничего прекраснее женитьбы на дочери барристера, благовоспитанной и внешне привлекательной, чьи родители будут рады видеть его женихом дочери.

Ник всегда бережно относился к деньгам, но в то утро раскошелился на розы. Большой букет желтых роз. Он обошел четыре цветочные лавки, прежде чем нашел именно тот оттенок, напоминавший цвет ее волос. Он сочинил ей записку и переписал ее своим лучшим почерком на безукоризненный листок бумаги, выразив добрые чувства к ней и намекнув на надежды, которые испытывает, приходя в их дом. Ему пришлось изрядно покорпеть над запиской, прежде чем он достиг оптимального баланса между искренностью и осторожностью: чтобы девушка уловила его намек и в то же время не испытала смущения в том случае, если его ухаживания нежеланны.

Он был не таким уж самонадеянным и сознавал возможность неудачи. Но по мере того, как он продвигался по Гауэр-стрит с розами в руке, получая одобрительные улыбки прохожих, у которых вызывал симпатию молодой человек, идущий на свидание, эта возможность все больше удалялась, отодвинутая невероятно возросшей надеждой почти на границу с невозможностью.

Надежда… Ник снова повернулся, приподняв простыни, чтобы избежать излишнего трения. Но почему он не мог надеяться в те дни? Он был красивым молодым человеком из хорошей семьи, с яркой перспективой на будущее. Она оказывала ему знаки внимания, давая понять, что симпатизирует ему. Только позже сумел он заметить, что она ко всем гостям мужского пола относится с живым участием.

Удар топора оказался быстр, вероятно, из соображений милосердия. Все четыре мисс Уэстбрук находились в гостиной, когда он появился с букетом. Глаза мисс Уэстбрук мгновенно сосредоточились на цветах. Дождавшись его улыбки и первого шага в ее сторону, она тут же вскочила, сказав что-то о том, как прелестны розы и как мило со стороны мистера Блэкшира принести им цветы. И прежде чем он успел придумать, как тактично поправить ее, она вынула из букета записку и передала ему с таким видом, как будто он забыл какую-то свою бумагу, случайно застрявшую в цветах.

Растерянность даже не оставила места для обиды.

— Как досадно, не правда ли, иметь дело с плохой бумагой?

Досадно. Потом она добавила еще что-то о том, что когда выйдет замуж за джентльмена с положением и богатством, у нее будет бумага исключительно высшего качества для любой корреспонденции. К тому времени, когда она завершила тираду, его растерянность сменилась вполне определенным унижением. Он и не догадывался, что его бумаге не хватает благородного качества. Переписать свою записку на чистый листок было редкой экстравагантностью для человека его достатка и привычек. Он очень гордился полученным результатом.

Ник тотчас отправился домой и бросил записку в огонь. Потом, когда нашел в себе силы снова навещать семью, он обнаружил, что способен завести с ней дружеские отношения, и, в конце концов, преодолел смущение. С того дня он больше никогда не позволял себе мечтать о ней.

Было бы глупо предаваться фантазиям о женщине, которая ясно выразила отсутствие интереса к его персоне. Для этого нужно совсем не иметь гордости.

«Я не жалею, что это случилось, Ник». Он закрыл глаза, гоня прочь воспоминания. С того момента, как она вышла из темной комнаты, эти слова, ее пылкий голос, которым она произнесла их, затмевали все остальные мысли, как трущийся о ноги кот, требующий внимания.

«Я не жалею». Говоря это, она была воплощением страсти. Абсолютно уверенная в себе, без малейшего намека на стыд.

Ник провел ладонью по животу. Мышцы были твердыми от напряжения, от разыгравшегося голода. Что ж поделать, видно, с этой женщиной у него ничего не получится.

Она была не единственной особой, уверенной в себе и лишенной каких-либо предрассудков. Ник близко знал немало таких. Придется навестить одну из них. Но это было так давно. В этом как раз и состояла проблема.