Ночь в "Восточном экспрессе" - Вероника Генри

— Итак… Это все ваше на время путешествия. Ваш дом вдали от дома, — с гордостью улыбнулся Роберт. Он показал гостям звонок. — Если вам что-то понадобится, просто вызовите меня. Я принесу вам все, что пожелаете. Ужинаете вы в первую смену, это семь часов, а до этого можете выпить в баре. Либо я принесу вам коктейли в купе.

Подойдя к пузатенькому шкафчику, Роберт подчеркнутым движением открыл дверцы, за которыми оказалась маленькая белая изящная раковина в окружении хромированных аксессуаров: мыльниц, кружек для полоскания рта, держателя для полотенец, на котором висели ослепительно белые полотенца с гербом «Восточного экспресса», и сияющее зеркало.

— Вот зубная паста, мыло — все, что вам нужно. И вот это, — блеснул он глазами, показывая Саймону и Стефани две пары шлепанцев с монограммой. — Затем, пока вы будете ужинать, я превращу ваше купе в спальню. — Он похлопал по сиденью. — Это два спальных места… Вот лестница для того, кто решит занять верхнее. Может, они и выглядят маленькими, но очень удобны, хотя некоторым приходится привыкать к покачиванию поезда.

— Это будет чудесно, — проговорила Стефани. — Здесь так уютно.

Саймон кивнул:

— Невероятное мастерство. — Он провел пальцами по маркетри на дверцах встроенной ванной комнаты. — Сделано в те дни, когда люди действительно с душой относились к своей работе.

Роберт развернул карту, лежавшую на столе, пальцем прочертил маршрут, которым пройдет поезд.

— Мы едем до Парижа, куда прибудем самое позднее сегодня вечером. Далее, вечером мы покинем Францию и попадем в Швейцарию и первым делом утром увидим Цюрихское озеро. Завтра перед завтраком мы сделаем остановку в Инсбруке, потом последуем дальше, через Италию, пока не прибудем, наконец, в Венецию.

Он положил карту на столик у окна, затем взял бутылку шампанского, чтобы открыть.

Саймон забрал у него бутылку.

— Не беспокойтесь. Это сделаю я.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Роберт понял, что его выпроваживают. С поклоном и улыбкой он покинул купе. Он хорошо чувствовал, когда пассажиры желали остаться одни.

Саймон снял фольгу и откупорил бутылку.

— Это даже еще более поразительно, чем я предполагал.

— Это фантастика. Ты только посмотри. Купе такое маленькое, но в нем все предусмотрено.

Глаза Стефани сияли, когда она приняла от Саймона бокал с шампанским.

— Что ж, на ближайшие двадцать четыре часа мы пленники, — сказал Саймон. — И очень хорошо. Если бы я не увез тебя, ты так бы и суетилась в своем кафе. А я так и сидел бы на работе, читая дела.

Стефани удовлетворенно вздохнула.

— Для разнообразия целые сутки будут обслуживать меня. Какое блаженство.

Раздался свисток, и поезд тронулся. Стефани встала рядом с Саймоном у окна, пока они покидали вокзал.

— Не могу поверить своему счастью, — пробормотала она.

— Я тоже. — Он обнял ее за талию.

— Не представляю, как я смогу с тобой расплатиться?

Саймон нахмурился.

— Расплатиться?

— За все это. Я хочу сказать, что я могу сделать в ответ? Всю жизнь печь тебе блины?

— Мне все равно, даже если ты никогда больше не принесешь домой торт, пирог или печенье, — заявил Саймон. — Это не сделка. Я поступил так, потому что хотел. Я люблю тебя ради тебя. Мне ничего не нужно взамен.

Стефани охватила взглядом его улыбающиеся глаза, морщинки вокруг рта, образовавшиеся от смеха, доброе выражение лица. Подняла руку и пригладила его волосы. Саймон вопросительно на нее посмотрел.

— Полагаю, — проговорила Стефани, — кое-что я могу сделать…

Просунув палец за воротник его сорочки, она с многообещающей улыбкой принялась расстегивать пуговицы. Не говоря ни слова, Саймон шагнул назад и запер дверь, ни на секунду не оторвавшись взглядом от глаз Стефани, пока не вернулся к ней.

По соседству Джейми закинул свой чемодан на багажную полку и уже устроился на сиденье, положив ноги на табурет. Он решил, что купе суперклевое. Такая комната ему понравилась бы: все скрыто. Он положил голову на подголовник и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Но не смог.

Щекотливая тема никуда не делась. Она осталась там, в мозгу, и Джейми знал, что там и останется, пока он не решит этот вопрос. Но когда удастся улучить удобный момент, чтобы обратиться к отцу?

Юноша открыл глаза, когда внутренняя дверь, связывающая его купе со следующим, открылась, и на него уставилась Бетт. Джейми хотел было попросить ее убраться и оставить его в покое, но на самом деле он очень нуждался в компаньоне, чтобы отвлечься от своих забот.

— Эй, — окликнул он сестру. — У тебя все в порядке?

Бетт вяло подняла плечо. Честно говоря, она нигде не почувствовала бы себя счастливой. Можно засунуть ее в пентхаус в лучшем отеле мира, и все равно найдет, на что пожаловаться. Девушка стояла на пороге, мрачно глядя на брата.

— Ты разве не пьешь шампанское? — Он поднял бокал. Может, ему просто потихоньку напиться?

Она покачала головой:

— Мне оно не нравится.

Бетт? Которая не моргнув глазом могла выдуть подряд семь коктейлей с водкой?

Джейми пожал плечами:

— Тогда я выпью и твое. — Он посмотрел на часы на руке. — Покурить мы не сможем до Парижа. Если только не высунемся в окно, а?

— Мы не можем этого сделать. Вероятно, остановят поезд.

Сбросив туфли, Джейми положил ноги на сиденье и вытянулся во весь рост. Закинул руки за голову и стал смотреть в окно. Бетт подошла и села, примостившись с согнутыми коленями над ногами брата. Так они сидели в дружеском молчании, как делали множество раз — перед телевизором или в комнатах друг у друга. Конечно, они, случалось, ссорились, но внутренне по-прежнему были близки. Переживая неприятности, связанные с разводом их родителей, они привязались друг к другу.

Джейми не понимал, когда у мамы и папы все пошло наперекосяк. Разумеется, оба родителя были помешаны на контроле. У отца имелись четкие понятия о том, как все должно быть, и он прилагал все усилия, чтобы этого добиться тихо. А мама… Если делалось не по ее, она метала громы и молнии. Оба родителя были сильными личностями, которые постоянно бодались, даже по большинству самых незначительных вопросов.

Может, через какое-то время стало тяжело все это переносить? Может, ты достигаешь некого момента в своей жизни, когда человек, с которым ты сочетался браком, перестает быть для тебя необходимым и ты ищешь его противоположность? Парень, к которому ушла мама, Кит, был настолько расслабленным, что, кажется, только и делал, что лежал. Может, после отца, который в любую минуту готов был вспыхнуть, всегда вел какое-то дело, это было для нее облегчением.