Дочь итальянца - Амелия Тоуни

Затем, поняв, что привело сюда эту пару, тактичный священник оставил их одних.

Через некоторое время Маурицио и Арабелла вышли из церкви и направились к тому месту, где находилась дорогая им могила…

Когда Маурицио упомянул о своем доме в Риме, у Арабеллы сложилось впечатление о чем-то грандиозным. Но увиденное превзошло ее самые смелые фантазии.

Огромный особняк с невероятным количеством комнат потрясал воображение. И молодая женщина поняла, что дом был куплен с единственной целью: стать символом положения его владельца в обществе.

Арабелла весьма опасалась, что обнаружит здесь следы присутствия Надин. Как-никак, та прожила тут целых шесть лет. Но ничего подобного не произошло. Во-первых, потому, что она увезла отсюда все, что смогла. А во-вторых, как объяснил Маурицио, атмосферу в доме создает женщина. А Надин так и не стала той, кого принято называть хранительницей домашнего очага.

— Мы не любили друг друга по-настоящему и не испытали никакого сожаления, расставшись, — подытожил он.

Арабелла чувствовала, что это правда. Дом, где жила любовь, всегда сохранит ее следы, а здесь их не было. Они вместе с Маурицио могли сделать из холодного помпезного особняка пристанище мира и согласия независимо от того, что он нравился Надин.

Маурицио выбрал самую солнечную комнату для детской и распорядился покрасить стены в желтый цвет.

— А все остальное подберем, когда будем знать точно, кто родится: мальчик или девочка — сказал он.

— Ты уже подумал об именах? — спросила Арабелла.

— Знаешь, в мечтах я всегда видел себя отцом очаровательной девочки, такой же красивой, как ее мать, и с таким же именем, — признался Маурицио. — А вот о том, как назову сына, если тот родится, даже не задумывался… А давай имя мальчику дашь ты? — предложил он.

Арабелла кивнула, улыбаясь ему нежно, и спросила:

— Как звали твоего отца?

— Франческо.

— Звучит красиво, — сказала она. — А Франческо Скальди — еще лучше!

Он взглядом выразил ей свою благодарность, но возразил:

— Не делай этого лишь для меня, Абби.

Арабелла взяла его за руку и покачала головой.

— Все, что я делаю, я делаю не для себя. Для нас!

Они поженились тихо в крошечной местной церкви. Маурицио держал ее за руку, словно боялся отпустить хоть на мгновение. Он был очень взволнован, и его состояние сказало Арабелле лучше любых слов, что значит это день для него…

Когда начались роды, Маурицио не пожелал оставить ее и всячески стремился поддержать жену.

Но наконец счастливый миг настал: он держал на руках их дочь.

— У тебя теперь есть наследница, — улыбаясь ему, сказала Арабелла.

Маурицио кивнул.

— Да, это ребенок, которого я страстно желал. — Он нежно коснулся губами лобика малышки. — Теперь у меня есть все.

Маурицио поцеловал жену и сказал тем же самым проникновенным тоном, какой она помнила все эти годы:

— Много лет назад, накануне того дня, когда мы должны были пожениться, я обещал тебе, что мое сердце, моя любовь и вся моя жизнь принадлежат тебе и так будет всегда. Теперь говорю это снова. Я буду оберегать тебя от страданий, что бы ни выпало на нашу долю. И когда жизнь закончится, ничего не изменится. Ты понимаешь? Ничего. Я буду с тобой всегда, и весь мой мир будет твоим…