Обольщение красотой - Шерри Томас

— Уже слишком поздно. Кроме нее, мне никто не нужен.

Она вздохнула.

— Ты уверен?

— Да.

Этот недвусмысленный ответ отозвался в его сознании тревожным эхом. Точно так же он был уверен, впервые увидев миссис Истербрук, что ключ к его счастью — в ее руках.

— Будь осторожен, дорогой, — сказала вдовствующая герцогиня. — Повтори свое предложение, только если она окажется достойной его.

Кристиан попытался перевести разговор в шутку.

— И это говорит матушка, которая была бы рада женить меня хоть завтра.

— Только потому, дорогой, что в ее власти причинить тебе вред. Только потому.

Со шторками, опущенными для конспирации, воздух внутри наемного экипажа, и без того тяжелый от запахов табака и джина, с каждой минутой становился все более затхлым.

Но Венеция ничего не замечала.

Вид любовника действовал на нее опьяняюще. Она не могла разумно мыслить. Единственное, что имело значение — это неодолимая потребность увидеть его снова. Она не представляла, чего надеется этим достигнуть, но не могла противиться силе, которая влекла ее к Кристиану.

Из дома Венеция вышла пешком, но по пути она сообразила, что до «Савоя» слишком далеко, и остановила наемный экипаж.

Когда кеб подвез ее к «Савою», Кристиан уже садился в свою карету. Венеция последовала за ним до его резиденции, весьма изысканного здания в неоклассическом стиле, который она презирала. Впрочем, если бы его стены были сделаны из стекла, она и тогда не стала бы возражать против стиля. Тогда она могла бы видеть Кристиана, который перемещался бы внутри, занимаясь тем, чем он занимался, когда не сводил ее с ума от страсти.

Но она ничего не видела. Зато гувернантка в сквере отнеслась к наемной карете крайне подозрительно. И было ясно, что лишь вопрос времени, когда появится полисмен и поинтересуется у кебмена, что тот себе думает, торча перед особняками графов и герцогов.

Венеция не может сидеть здесь вечно.

Еще минутку. Ей ничего не нужно, только еще раз увидеть его.

Бог внял ее молитвам. К обочине тротуара подкатила карета, украшенная гербом Лексингтона. Спустя минуту Кристиан вышел из дома и сел в карету.

Ее желание исполнилось. Но разве можно насытиться зернышком риса, когда она голодала целую неделю?

— Следуйте за этой каретой, — велела она кебмену. — И постарайтесь не потерять ее из виду.

Еще раз. Она увидит его еще раз, когда он выйдет из кареты.

— Мэм, вам не пришлось бы бегать за ним, если бы он увидел ваше личико, — заметил кебмен.

Как бы она хотела, чтобы это было так.

Карета герцога повернула на запад. Венеция решила, что он направляется в свой клуб на Сент-Джеймс-стрит, но карета двинулась дальше, в сторону Кромвель-роуд, пока не остановилась перед величественным храмом, посвященным миру животных, Британским музеем естественной истории.

Где размещался ее динозавр!

Бросив кебмену горсть монет, Венеция выскочила из экипажа, проклиная узкие юбки, не приспособленные для физических упражнений.

Кристиан поднялся по парадным ступеням и проследовал через массивный арочный портал в музей. Главным экспонатом центрального зала был почти целый скелет — не хватало только трех позвонков — пятидесяти пяти футового кашалота. Бывая в музее, Венеция никогда упускала случая полюбоваться им, но сейчас она только лихорадочно озиралась в поисках Кристиана.

Пусть он пойдет в западное крыло, чтобы побродить среди птиц и рыб. Пусть поднимется наверх, заклинала она. Но нет. Кристиан отделился от группы посетителей, столпившихся перед скелетом кашалота, и направился в восточное крыло, где размещалась палеонтологическая коллекция.

Галерея, встречавшая посетителей при входе в восточное крыло, была посвящена вымершим млекопитающим, включая огромного американского мастодонта, великолепно сохранившегося мамонта, найденного в Эссексе, носорога и северного ламантина, истребленного в конце прошлого столетия. Может, он пришел сюда ради них? Или останков людей и приматов, выставленных в витринах, тянувшихся вдоль южной стены? А может, его интересуют ископаемые птицы, представленные в павильоне в конце галереи? Например, слоновая птица, весившая, как считалось, около полутоны.

Но Кристиан удостоил эти чудеса, собранные со всего света для его удовольствия и обозрения, лишь беглого взгляда, направившись в следующую галерею, где хранились останки ящеров.

Венеция все еще не теряла надежды. От галереи с ящерами отходило несколько других, заполненных морскими диковинами. Возможно…

Но нет. Кристиан помедлил, остановившись у скелета пареозавра из Южной Африки, а затем склонился ниже, чтобы прочитать табличку с именами открывателей или дарителей.

Сердце Венеции глухо забилось. Ее имя значилось на табличке, которая находилась всего лишь в пятидесяти футах от того места, где он стоял. Возможно, он не сразу свяжет одно с другим, но рано или поздно он узнает, что миссис Истербрук пересекла Атлантику примерно в одно время с ним. И тогда даже ему станет ясно, что совпадений слишком много, как бы он ни противился мысли, что баронесса Шедлиц-Гарденберг и миссис Истербрук — одно и то же лицо.

Кристиан отвернулся от пареозавра. Вдоль южной стены галереи высились огромные морские ящеры: плезиозавры и ихтиозавры. Вдоль северной располагались витрины, содержавшие земных ящеров.

Словно ведомый компасом, он зашагал к северной стене.

Кристиан понятия не имел, почему он бродит по периметру Британского музея естественной истории. Насколько ему было известно, в экспозиции вообще не было швабского дракона. Если что и обыскивать, то Музей естествознания в Берлине или факультет палеонтологии и геологии в Мюнхенском университете.

Но какая-то сила привела его сюда. Возможно, баронесса уже прибыла в Лондон. И, если так, разве она не пожелает ознакомиться с лучшей коллекцией динозавров во всей Англии?

Погода стояла солнечная, бодрящая, и в музее было немного народа: дюжина молодых людей, похожих на студентов, супружеская пара средних лет, оба полные и хорошо одетые, гувернантка с двумя подопечными, на которых она время от времени шикала, когда их голоса становились слишком возбужденными.

С внезапной надеждой он несколько раз посмотрел на гувернантку. Ему пришло в голову, что баронесса, возможно, простолюдинка и по этой причине считает себя недостойной брака с герцогом. Но подобный мезальянс был наименьшей из его забот. Какой смысл быть герцогом с родословной, уходящей на восемь веков назад, если он не может жениться, на ком пожелает?

Гувернантка, строгая особа лет тридцати с хвостиком, не сочла его внимание забавным. Одарив Кристиана суровым взглядом, она демонстративно переключилась на своих подопечных, заявив, что им лучше двинуться дальше, если они хотят осмотреть все интересное, прежде чем придет время возвращаться домой к чаю.