Без страха и сомнений - Стелла Камерон

Мистер Биген, должно быть, забыл о папиной просьбе и отправился спать. Слуга мог и уйти из дома по своим делам.

Но Сейбер где-то здесь. Элла чувствовала его присутствие.

Он ушел, но может в любой момент вернуться. Он же не оставит ее одну.

В углу тикали высокие часы с маятником.

Угли в камине постепенно прогорали.

Сейбер непременно должен вернуться.

Элла прерывисто вздохнула. Он вернется к ней, и она будет счастлива.

Но… но он прав – что-то в нем изменилось.

Она прикусила нижнюю губу и поудобнее уселась в кресло. Сейбер никогда не обидит ее, не причинит ей боли.

– Вернись, – прошептала она. – Где же ты?

Сейбер стал другим.

Храбрая Элла была напугана не на шутку.

– Убирайся, Биген!

– Молодая леди уже ушла, милорд?

– Я сказал тебе, убирайся. Сейчас же.

Биген вытащил откуда-то пузырек, который всегда носил с собой, и налил коричневую вязкую микстуру в стакан.

– Выпейте это, милорд, и ложитесь.

– Ложиться спать? – Сейбер горько рассмеялся. – Благодарю покорно. В этом-то и кроется главная опасность. Ступай, Биген.

– Ваша семья не очень-то высоко вас ценит, милорд.

– Что? – Сейбер резко обернулся, отведя взгляд от окна спальни, из которого были видны темные крыши конюшен во дворе. – Что ты болтаешь, черт подери?

– Они плохо с вами обращаются.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. В последние несколько лет я совсем не общался с родными по определенной причине.

– И теперь они считают, что у вас нет своей жизни, хозяин.

Сейбер коротко встряхнул головой и поморщился от боли в висках. Элла осталась одна в доме – в его доме, где ей должно быть приятно, спокойно.

– Думаю, мне удалось кое-что изменить в лучшую сторону, – продолжал Биген.

Тут Сейбер услышал то, чего давно опасался, – звук доносился как бы издалека, пока еще слабый, но с каждой секундой становился ближе.

Топот копыт.

– Теперь они знают, что вы пользуетесь успехом. И юная леди будет обожать вас с удвоенным пылом.

Он покосился на Бигена.

– Изволь объясниться. Биген обиженно заметил:

– Я выражаюсь достаточно ясно. Я сказал, что у вас много приглашений. В том числе предложений руки и сердца. Вам ли не знать, что это представляет товар в самом выгодном свете и набивает ему цену.

Сейбер подошел к комоду рядом с кроватью и открыл один из ящиков. Изумруды засверкали на рукоятке клинка.

– Ты болтаешь чепуху, и я не намерен выслушивать всякий бред, мой друг. – Этим кинжалом он отрезал пуговицы с мундиров.

– Нет, вовсе не чепуху. Теперь они знают, что юные леди охотятся за вами, милорд.

Он поднял глаза.

– Да ради чего весь этот вздор, предложения и приглашения?

– Это не вздор. Это я придумал нарочно, милорд. И я видел лицо юной леди. Она сразу приревновала вас. А пожилая леди поразмыслит об этом и тоже придет к правильному решению.

У него кинжал, взятый у поверженного врага. Он занес руку, кинжал сверкнул в крепком кулаке.

– Да, старуха скажет себе: Сейбер получил предложение руки и сердца. У него нет теперь времени, чтобы составлять список для Эллы. И тогда она…

– Прошу тебя, уходи.

– Выпейте микстуру, милорд.

– Оставь меня.

Биген, держа стакан в одной руке, подошел к кровати.

– Мисс Россмара вскружили голову поклонники на последнем балу. Но теперь, благодаря уловке Бигена, она захочет вас еще больше, чем до этого.

Голос индийца звучал, как сквозь пелену.

Рука опустилась, и предсмертный крик англичанина огласил воздух. Сейбер бросился за убийцей, схватил его за руку, обагренную кровью английского солдата, и взглянул в лицо врага.

Совсем молодой. Моложе, чем он, Сейбер. Как тот паренек, которого он спас.

Он уже не понимал, что говорил ему Биген.

– Иди спать, – сказал Сейбер и, сделав над собой усилие, подошел к двери и отпер ее. – Спасибо за старания. Ты проявил… изобретательность. Спокойной ночи.

– А молодая леди?

– С ней ничего не случится. Отец за ней скоро приедет. – Может, за это время ему удастся овладеть собой.

Биген протянул ему стакан:

– Выпейте…

– Оставь это. Я выпью потом.

Биген помедлил, потом сделал, как ему было приказано.

Сейбер подождал, пока шаги слуги затихнут в коридоре, и вытащил кинжал из ящика. Три изумруда на рукоятке загадочно мерцали.

Топот копыт.

Он не спал, но слышал топот копыт, как в последний раз, когда заснул, устав бороться со сном.

И как объяснить Элле, что с ним происходит?

Даже если бы он принял ее любовь, как он может допустить ее в свою постель, чтобы она увидела, в кого он превратился?

Его разум навеки померк.

Голова раскалывалась от боли – в ней словно что-то взорвалось. Ужас охватил его. Сейбер зажмурил глаза и увидел яркую вспышку.

Пот проступил у него на висках. Он рванул галстук с шеи и упал на колени перед кроватью.

А-а-а!

Лицо юноши. Сейбер медлил в нерешительности.

Топот копыт.

Мгновение, он колебался одно лишь мгновение. Вздыбившаяся лошадь толкнула его в плечо, и кинжал упал на землю.

В следующий миг юноша с жестоким ошалелым взглядом, оскалившись, вонзил нож в грудь еще двоих англичан. Еще двое погибли.

Услышав жуткий смех молодого индийца, Сейбер вздрогнул и потянулся за своим кинжалом. Индиец что-то кричал, кровь забрызгала его лицо. Но едва Сейбер нагнулся, чтобы поднять оружие, мальчишка опередил его, схватил кинжал и полоснул им Сейбера по лицу.

– Остановись! – Сейбер вскочил на ноги и, пошатнувшись, прислонился к стене. Воспоминания терзали его, у него уже не было сил сопротивляться.

Кинжал ранил его лицо, шею. Он упал, пытаясь обхватить мальчишку за ноги, но лезвие, вновь и вновь опускаясь, полосовало его спину.

Дикая, жгучая боль, кровь. Сейбер видел прямо перед собой лицо мертвого англичанина. Ему, верно, было столько же лет, сколько и тому индийцу, которого Сейбер хотел пощадить.

Он предал их. Матери и отцы потеряли сыновей. Жены – мужей, дети – отцов, сестры – братьев. Сейбер всех их предал и погубил.