Босс для разведёнки - Риша Вольная

Ева

Завтра наступило быстрее, чем мне казалось.

Противный и настойчивый писк телефона буквально взорвал мою голову.

— Ев, это твой. Сука, такой противный рингтон.

Готова подписаться под каждым словом босса. Мелодия завершается и наступает долгожданная тишина.

Приоткрывая глаза, вижу только комнату. Под моей головой вместо подушки мужская рука, а вторая крепко прижимает меня к нему абсолютно голому.

Вспоминаю вчерашний вечер и хочется от стыда зажмуриться и спрятать голову под подушку.

Которой-то и нет.

Звонок возобновляется.

— Вот же упёртый, — недовольно ворчит Богдан, но даже не шевелится.

Вздыхаю, начиная выползать из тепла.

Уже на ходу понимаю, что это может быть тётя Таня. Я совсем забыла про свою маленькую девочку. Чувство вины затопляет меня, но когда я вижу имя абонента, то вообще сразу тону в пучине сожаления.

— Ева, ты там заблудилась что ли? Возьми трубку или сбрось к чертям звонок.

— Это Кирилл.

Аренский продолжает лежать с закрытыми глазами.

— Ну так ответь. Узнай, какого хрена он ищет тебя с утра пораньше, пока Сабуров ОМОН не вызвал.

Нажимаю на соединение.

— Да, — неуверенно отвечаю.

— О, Ева! Наконец! Я уже хотел в полицию заявлять о твоей пропаже.

— Не надо полиции, Кир. Я в порядке.

Богдан делает взмах рукой типо «я тебе говорил», открывая глаза.

Я стою абсолютно голая посреди гостиной и мне это совсем не нравится. В дневном свете вообще всё воспринимается иначе. Оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то подходящего, чтоб укрыться от назойливого взгляда босса.

— А ты где? — тут же спрашивает Сабуров.

— А что? — я теряюсь, но он мне помогает своим же ответом.

— Я приехал за тобой пораньше, привёз кофе, но тебя нет дома.

Точно, я же должна была спать, убитая горем.

— Да, я не дома, — тупо повторяю и наконец-то в глаза бросается рубашка шефа. — Я у подруги.

Прижимаю мобилу к уху плечом и спешно натягиваю одежду, что мне как туника. А ещё тут же окружает горький мужской парфюм, но я совру, если скажу, что меня это раздражает.

— У подруги? — задумчиво спрашивает Сабуров.

Чёрт! Точно! У меня же особо нет подруг.

— У Вари, ну хирурга, что помогла с мамой.

— Которая носит принципиально мужские рубашки, — негромко вставляет Аренский, с усмешкой на губах оглядывая мой образ.

Сам виноват. Аскетизм кругом, что честной девушке нечем наготу прикрыть.

— А! Понятно, а как ты к ней попала?

Ох, вашу моченую редиску! Как?!

Отошла к большим окнам, пытаясь сообразить более-менее правдоподобную ложь. За окном стоял рассвет в полной красе.

Отвернулась от окна и встала, подпирая спиной колонну. Уставилась немигающим взглядом в широкую мужскую спину и затылок со спутанными чёрными волосами. Это моих пальцев работёнка…

— Евушка, алло!

Я очнулась и даже нос сморщила от его обращения ко мне.

— Да-да. Я просто вышла в другую комнату, чтобы не разбудить Варю.

Аренский, словно чувствуя мой взгляд, повернулся на другой бок ко мне лицом. Подпёр голову рукой и уставился на меня своим взглядом удава. Странно, что я действительно не вышла из гостиной.

— Вчера она мне позвонила и попросила подъехать в больницу, так как в документах была неточность …

— В датах, — тихо подсказал мне босс.

— В датах. Она извинилась, мы разговорились, а потом Варя пригласила меня в гости на посиделки, которые затянулись до глубокой ночи, так что решила остаться у неё.

Меня, наверное, сейчас гиена огненная поглотит.

— А, хорошо, что не осталась одна. Иногда с чужим человеком проще получить облегчение, — мудро рассудил Кирилл и тут же продолжил. — Ты сегодня дома? Воспользуешься выходным, любезно предоставленным нашим боссом?

— Дома, — неуверенно отвечаю ему, на что Богдан отрицательно качает головой.

— Хотя нет, на работу выйду.

Аренский согласно кивает.

— Хорошо, тогда увидимся там. У меня к тебе есть предложение. Надо будет обсудить.

— Предложение? — удивлённо переспросила мужчину.

— Да. Я сегодня полночи думал, когда меня озарило, но всё потом.

— Хорошо, Кирилл.

— Тогда жду тебя, Евушка, — и он первый сбросил вызов.

— Боже, да скажи ты ему, чтобы не называл тебя так, — раздражённо возник Аренский, начиная садиться. — Ты аж в лице меняешься.